— Плёнку я смог вытащить, но самолёт сгорел в поле. Вот сразу и доставил вам, — закончил я.
— А почему сюда? Почему не обратились в батальон, полк или дивизию, красноармейцы которой вас нашли? Нам никто не доложил о вас. Есть порядок, который вы, лейтенант, должны…
Вроде этот майор разведчик и должен понимать ценность информации. Она нужна только тогда, когда актуальна. После потери актуальности, информация превращается в мусор.
— И через сколько бы я к вам добрался? Завтра, наверное? Ещё раз вам говорю, 40–45 километров примерно уже танковая колонна от переднего края ваших позиций. Возможно уже ближе, — перебил я майора.
Сотрудник разведотдела задумался.
— Ты уверен, что это танки, а не тягачи? — спросил Аверин.
— Уверен. Время уходит. Мне не верите, проявите плёнку в конце концов.
Майор почесал небритую щёку и подошёл к телефонному аппарату.
— Это Аверин. Скажи пускай всё бросают в фотолаборатории и готовятся к проявке. Да, срочно. К ускоренной проявке и без печати фотографий. И передай Черных, пускай отработает по своей линии информацию про лейтенанта Михайлова, командира звена из 139-го истребительного полка. Да, и узнай какого чёрта он у нас тут делает.
Майор повесил трубку и показал мне следовать за ним.
Я погладил кобылу и подвёл её к сержанту.
— Головой отвечаешь. Кобыла казённая, на балансе числится, — погрозил я ему пальцем и пошёл следом за майором.
Мы быстро прошли под маскировочной сетью и ступили на небольшую тропинку, усыпанную сосновыми иголками и ветками. Я и не рассчитывал, что меня поведут сразу к командующему.
Ни один здравомыслящий человек из штаба, тем более из разведотдела, не привёл бы чумазого лётчика с огромной кассетой напрямую к командующему армии. Мало ли что там внутри этой пятикилограммовой коробки.
В расположении Оперативной группы всё было скрыто от посторонних глаз. Я смог только различить несколько брезентовых палаток, накрытых маскировочными сетями, и глубокие блиндажи в три наката, от которых пахло свежесрубленной сосной. По земле, прямо сквозь папоротники, тянулись чёрные полевые кабели. А рядом с одной из землянок стоял на входе часовой.
— Сюда, — сказал мне Аверин, и мы повернули к вырытому капониру.
Здесь стояла замаскированная «полуторка» ГАЗ-АА, но несколько иной конфигурации. Внешне эта машина была похожа на машину связи. Но на данный момент она мне больше напоминала прямоугольный фургон-будку. Окна были плотно зашиты чёрной тканью. Похоже, что это та самая фотолаборатория. Официальное название ПАФ — походная аэрофотолаборатория.
Аверин быстро подошёл к двери и пару раз громко по ней ударил. Через пару секунд она открылась.
Наружу пахнуло резким, кисловатым запахом фотографической химии. На пороге стоял молодой парень в звании сержанта. На нём был прорезиненный клеёнчатый фартук, а руки защищали нарукавники.
— Я, товарищ майор! — громко воскликнул он.
Аверин повернулся ко мне и приготовился забрать кассету. Я быстро достал её из «сидора» и протянул майору.
Моментально почувствовал какое-то облегчение. Именно в этот момент моя работа в этом деле подошла к концу. Данные доставлены прямо в руки исполнителям.
И на этом хорошие новости заканчивались. Потому что за спиной послышались быстрые шаги нескольких людей.
Я повернулся и увидел, как ко мне следуют трое. Среди них был и человек со знаками различия батальонного комиссара. Позади него шли двое красноармейцев с ППД.
— Ну куда ж без вас, — проговорил я, снимая с себя портупею с кобурой.
Глупо было думать, что мне удастся избежать встречи с Особым отделом НКВД. Вот и сейчас ко мне наверняка шёл, старший оперуполномоченный Особого отдела Оперативной группы Рокоссовского. Знаки различия на петлицах соответствовали его спецзванию старшего лейтенанта ГБ.
— Товарищ лейтенант, здравствуйте! — улыбнулся мне этот старлей, когда подошёл ближе.
— Да-да, и вам не болеть. Конвоировать не надо, сам пойду, — ответил я, протянул товарищу особисту ремень и заложил руки за спину.
— Тогда прошу сюда, — показал особист на вход в землянку.
К этому времени Аверин уже скрылся в фотолаборатории.
Землянка оказалась специально выделенной для комендантского взвода. Мы с товарищем особистом спустились в неё и прошли к столу, на котором стояли две керосиновых лампы и полевой телефон для связи.
— Прошу, документы, личные вещи и всё, что у вас есть на стол, гражданин…