— Сказали вести хоть голого. Так что потерпи.
Через минуту мы спустились в траншею и подошли к входу в блиндаж. Тут я и вспомнил, что на плёнке есть не только танки. Тот самый объект, который прикрывало плотное кольцо ПВО, однозначно должен был попасть на какой-то кадр.
— Товарищ майор, у меня к вам просьба ещё есть.
— Что такое?
— Я бы хотел присутствовать, когда плёнку будут печатать. Есть там пару снимков, которые бы надо тоже проанализировать.
— Это связано с колонной танков? — уточнил Аверин.
— Не совсем. Но это может быть связано с потерей бомбардировщиков прошлой ночью.
Майор из разведотдела понял, о чём речь. Он явно знал, какой удар был нанёс по авиации прошедшей ночью, когда немцы положили больше десятка ТБ-3.
— Давай потом. Сейчас у нас танки «на пороге дома» стоят.
— Согласен с вами.
Аверин распахнул тяжёлую дверь и пропустил меня первого внутрь.
В комнате пахло смесью крепкого чая и махорки. Командный пункт Оперативной группы представлял собой просторную землянку. Бревенчатые стены тускло освещались керосиновыми лампами, а над центральным столом горела мощная электрическая лампа, запитанная от полевого генератора. В углу тихо жужжал коммутатор, у которого дежурили два связиста.
Стол был полностью завален развёрнутыми топографическими картами. На нём также был установлен негатоскоп. Это устройство представляло из себя деревянный ящик с матовым стеклом, подсвеченный изнутри мощной лампой.
И вот у этого светящегося квадрата стояли трое. Одним из них был генерал-майор Константин Константинович Рокоссовский.
Он выделялся высоким ростом, а также статной выправкой и широкими плечами. А ещё ясные и очень внимательные голубые глаза. На его лице не было ни тени паники или суеты, только предельная сосредоточенность.
— Вот изгиб реки Вопь, — сказал другой генерал-майор и ткнул карандашом в край кадра.
— А вот этот тёмный большак — дорога от Духовщины на юго-восток. Лётчик шёл точно над ней, — вступил в разговор третий человек около карты в звании полковника.
Рокоссовский передвинул тяжёлую лупу и что-то ещё разглядел на плёнке.
— Идут плотной колонной на марше, — негромко сказал командующий.
— Всё верно, Константин Константинович. Это «Тройки» и бронетранспортёры. В голове колонны — мотоциклетный дозор, за ним ядро из тридцати-сорока коробочек, дальше грузовики с пехотой.
Рокоссовский выпрямился, подошёл к основной топографической карте и взял в руки циркуль-измеритель.
— Квадрат 18–42. Голова колонны здесь. До позиций Максимова было сорок четыре километра. Какова скорость колонны на грунте? — спросил командующий.
— Не больше пятнадцати километров в час, товарищ генерал. Три часа и их передовые дозоры выйдут к нашим окопам.
Тут в мою сторону повернулся Рокоссовский.
— А это тот самый лейтенант? — по-отечески спросил Рокоссовский.
— Да, товарищ генерал-майор, лейтенант Михайлов, — представился я.
Константин Константинович начал идти ко мне. При этом было видно, что он продолжает размышлять над ответными действиями.
— Что думаете, Малыгин? Сколько у нас времени.
— Плёнка сделана примерно час назад. Значит, два или два с половиной часа. Действовать надо немедленно.
Рокоссовский продолжал ходить по комнате, держа руки за спиной.
— А если немцы повернут вспять, а мы уже сорвёмся со своих позиций? Они же точно видели самолёт лейтенанта, — предположил другой генерал-майор.
Константин Константинович посмотрел на меня. Взгляд был такой, будто это я сейчас должен решить судьбу этого сражения.
— Разрешите, товарищ генерал-майор, — обратился я.
— Говори, лейтенант.
— Поворачивать назад немцам нет смысла. Если они развернутся, это для них означает потерю темпа наступления, что идёт вразрез с их тактикой. Ускорить темп или вызвать авиацию могут, но не повернуть назад…
— А на других направлениях им наступать нет смысла. Верно говоришь, — закончил за мной Рокоссовский.
В блиндаже повисла тишина, нарушаемая только шипением рации в углу и гулом генератора. Генерал Рокоссовский смотрел на карту, оценивая обстановку.
— Значит так, товарищи. В лоб атаковать мы не будем. Используем то, что они идут на марше и не ждут большого сопротивления на данном участке.
Рокоссовский подошёл к карте и карандашом указал на лесной массив, по которому будут двигаться немцы.
— Организуем им засаду. Никаких встречных боёв. Все танки, что у нас есть, скрытно выдвигаем вот сюда, на фланги, и маскируем. Сколько вам нужно времени?
— Где-то час, — ответил полковник.