— Немедленно пускай выдвигаются. И ещё две батареи противотанковых орудий замаскировать в этом районе, чтобы перекрыть отход. Времени на весь манёвр у нас не больше часа.
— То есть, мы подпустим вплотную и ударим во фланги? — улыбнулся полковник Малыгин.
— Именно. Как только подожгут головные машины, бейте с флангов. Наша задача задержать противника как можно дольше. Не дать прорваться дальше к Москве. Время пошло, товарищи, — кивнул Константин Константинович.
Командиры приступили к работе, а Рокоссовский подошёл ко мне ближе.
— Спасибо, лейтенант. Буду ходатайствовать перед вышестоящим командованием о представлении тебя к награде.
— Служу Советскому Союзу!
Константин Константинович пожал мне руку и вернулся к работе.
— Пойдём, ты хотел плёнку глянуть, — сказал Аверин и увёл меня за собой.
Глава 9
Помощник начальника разведотдела шёл чуть впереди меня, оглядываясь по сторонам расположения Оперативной группы. Сразу после визита к генералу Рокоссовскому он вывел меня на улицу и повел за собой, чтобы ещё раз просмотреть плёнку.
Ступая по тропинке, я старался собрать в голове все свои мысли и впечатления от произошедшего события. Повстречаться с легендарным командующим, одним из будущих маршалов Победы Константином Константиновичем Рокоссовским было совершенно невероятным событием.
Пока что оно делит первое и второе место по значимости с самим моим появлением в новом для меня мире.
— Я могу тебя определить в медпункт пока. Ты ж вон весь расцарапанный? Как тебя так угораздило, лейтенант? — кивнул Аверин, намекая на мои порезы на шее и щеке.
Они у меня действительно саднили. К этой минуте там и кровь-то уже запеклась.
— Во время обстрела с земли фонарь кабины разбили. Царапнуло осколками. Я, товарищ майор, потерплю, пока будем смотреть плёнку.
— Это я понимаю. Давай к старшине тогда. Умоешься, переоденешься, перекусишь, пока будут снимки делать, — предложил мне майор.
Была у меня мысль о том, чтобы попросить напечатать нормальные фотографии. Но я её отмёл сразу. В реалиях фронта и быстро меняющейся обстановки надо было дело с неизвестным объектом «додавить» до конца.
— Лучше сразу к плёнке. Вы ведь знаете, что при переносе на бумагу всегда пропадает часть мелких контрастных деталей. Так что лучше с плёнки всё рассмотреть, — ответил я.
— И то верно. Нужная тебе часть плёнки сейчас у дешифровщиков. У командующего та часть, которая касается танков. Давно я таких лейтенантов, как ты не видел. Тебе годков-то сколько? Двадцать три?
Я сразу в памяти прокрутил, когда же у моего предшественника день рождения. А то можно сейчас на таком простом вопросе и «засыпаться».
— Полных лет двадцать два, — ответил я.
К счастью, вспомнил, что родились мы с предыдущим Михайловым в один день — 28 февраля. Естественно, что в разные годы.
— В рассуждениях и характере ты точно полковник.
— Мне уже сегодня об этом сказали, — улыбнулся я.
— Значит, точно полковником будешь. Как немцев отбросим, так сразу, — выдохнул Аверин и покачал головой.
Майор из разведотдела наверняка знал всё состояние дел в войсках на данный момент и с какими силами Вермахт перешёл границу с Советским Союзом. Думаю, что у Аверина сейчас не было уверенности в нашей Победе. Саму даже Оперативную группу Рокоссовского собрали буквально по частям и «из тех, кто был».
Через пару минут мы вновь вернулись к тому самому капониру, куда Аверин заходил с плёнкой. Как раз туда, где стояла спрятанная «полуторка»-фургон с фотолабораторией. В этот раз Аверин повёл меня в палатку, стоявшую недалеко от капонира.
Я уже с трудом шёл, изображая из себя заправского кавалериста. Только сейчас обратил внимание на порез на внутренней стороне бедра правой ноги. Видать тоже осколком посекло. А так как адреналин спал, то и болеть стало больше.
— Заходи, Чапай, — слегка подтолкнул меня Аверин и откинул передо мной тяжёлый брезентовый полог палатки.
Судя по кислому запаху фиксажа и резкому амбре целлулоида, я оказался в нужном месте. Обычно это помещение называли «палаткой разведотдела» или «отделением аэрофоторазведки».
По центру стояли два широких стола с негатоскопами. Над ними висели мощные лампы, направляющие свет строго вниз.
У столов с измерителями и лупами стояли двое лейтенантов. Причём один носил авиационные петлицы, а второй — пехоты.
— Приветствую, мужики, — поздоровался я и шагнул к столу.
— Здрасти, — хором поздоровались двое лейтенантов, с удивлением разглядывая явившегося перед ними лётчика.
Немую сцену нарушил Аверин, который вынырнул из-за моей спины. Он заметил, с каким удивлением на меня смотрели его дешифровщики.