— Николаич, а ведь гутарили сначала ерунду всякую. То сбили тебя над переправой, то сгорел соколик. Этот, прости Господи, Ведерников толком ничего сказать не может, а только из штаба в штаб ездил, — возмущался Акимович.
— Вроде за меня сразу позвонили. Мол, в расположении Оперативной группы на Ярцевском направлении. Прибыл бы раньше, да бои тяжёлые были. Минское шоссе бомбят без остановки. Вот сегодня меня, как авторитетного человека по воздуху и доставили, — показал я на У-2.
Лётчик в звании сержанта уже закончил заправку топливом и готовился улетать.
Акимович улыбнулся и тут же осмотрел меня.
— Тю, а форма-то явно в бою побывала, да командир? — заметил старшина.
Ни он один заметил, что на форме есть заплатки
— Два дня ходил в шароварах из интендантского резерва, пока стирал, сушил и штопали её.
Немного поговорив, ребята разошлись, а Степан Акимович вернулся к своим свечам.
Я подошёл вплотную к ЛаГГ-3 Коровина с бортовым номером 31. На вид самолёт лучше пока не выпускать. Хоть он и заклеен везде, и заправлен, и даже не течёт, но двигатель требует чуть ли не полной переборки и проверки.
Тут со стороны расположения полка раздалось знакомое пыхтение и звон алюминиевой посуды. Из-за кустов вырулил наш главный «кормилец» и просто ровный парень Сенька Кац.
Поверх застиранной формы на красноармейце болтался белый фартук. В своих щуплых руках он героически нёс армейский термос и таз с чистой посудой и приборами.
Увидев меня, Арсений застыл, и тазик с термосом упали на землю.
— Товарищ лейтенант! Или у меня галлюцинации на фоне стресса, или вы таки тут! Здрасьте вам, товарищ Михайлов. И шоб вы были у нас здоровы. От чистого сердца вам желаю! — выпрямился передо мной Сенька, отдавая мне честь.
Я улыбнулся и пожал Арсению руку.
— И тебе не хворать, Сеня. Спасибо за пожелания.
— Заметьте, я ничего не прошу взамен. Но вы таки мне лучше скажите, почему от вас так пахнет, будто вы уже были у товарища Рубель? Но даже те, кого обрабатывает товарищ Рубель, так не пахнут.
Безобидный этот парень, Сеня. Но он мне кое-что напомнил, касаемо нашего старшего военфельдшера.
— Много будешь знать — скоро состаришься, — похлопал я парня по плечу.
— Намёк понял. Умолкаю, — поднял руки красноармеец.
В этот момент из-под крыла ЛаГГа вынырнул ещё один моторист, вытирая руки грязной ветошью.
— Сеня, кончай зубы заговаривать командиру! Ты чего приволок? Снова перловку? Макароны ведь по-флотски должны были быть.
Арсений мгновенно переключился. Его глаза сверкнули, и он осуждающе посмотрел на моториста, уперев руки в бока.
— Нет, вы посмотрите на него, товарищ лейтенант! Ему макароны по-флотски подавай! Я принёс ему шикарный пшённый кулеш с тушёнкой, шоб у него руки не дрожали гайки крутить…
— Тушёнка у тебя там только в мечтах пробегала, жмот ты! — огрызнулся Витька, подбираясь к термосу с котелком наперевес.
— Неблагодарный ты, Витенька. Повар, между прочим, солидный человек, этот кулеш грудью закрывал от атак мессеров.
— Это ж когда на нас мессеры нападали в последний раз, Сенька? — спросил Акимович у Каца.
— Неважно когда, но повар защищал…
Да, вот что значит вернуться в полк и попасть сразу на ужин.
Через пару минут я уже стоял рядом со входом в штабную землянку. Постучавшись, я спросил разрешения войти. Оказавшись в помещении, я увидел командира моего полка Резникова, его коллегу с полка Яков майора Зайцева и военного комиссара Волгина. Все трое склонились над картой и что-то обсуждали.
Когда я вошёл, все взгляды разом обратились на меня.
— Товарищ майор, лейтенант Михайлов после выполнения задания в расположение части явился! — доложил я.
Резников моргнул, будто бы не поверил в увиденное. Он глубоко вздохнул и широким шагом подошёл ко мне.
— Живой. Молодец, Андрей, — сказал командир и крепко, но аккуратно обнял меня за плечи.
— Спасибо, товарищ командир.
Комиссар Волгин уважительно посмотрел на меня, а командир полка Яков с любопытством заглядывал ему через плечо. Будто бы пытался меня разглядеть получше.
— Так, тебя на У-2 привезли? — спросил у меня Резников.
— Да. Вот бумага от командующего Оперативной группой…
— Не нужно. И в дивизии, и в армии уже все знают, что в 139-м полку служит лейтенант, который и на самолёте может летать, и на коне скакать, и установленный порядок доклада нарушать. Кому ты там дерзил? — спросил Алексей Семёнович, сложив руки на груди.
— Ну, танка не было, чтоб напролом проехать к командующему. Пришлось применить военную хитрость, — улыбнулся я.