— Задачу выполнил. Сведения доставил. Не думаю, что я вам расскажу того, чего вы не знаете.
— Я могу всё и не знать.
— Ну не скромничайте, — подмигнул я.
— Сегодня был в штабе дивизии. Там говорят, что командование ВВС фронта получило на вас ходатайство от генерал-майора Рокоссовского. Он прям требует наградить лейтенанта Михайлова.
— Всё для Победы, товарищ Руднев.
— Это верно. Мы все работаем на Победу. И на то, чтобы остановить, а затем и разгромить врага.
Мы ненадолго замолчали, а летний дождь пошёл сильнее. Капли забарабанили по листьям, натянутым над самолётами маскировочным сетям и брёвнам землянки.
— Пройдёмте со мной, Андрей. Чаем вас угощу. Да и дело есть. Бумажное, но необходимое.
Что ты с ним будешь делать. Не отдохнуть, ни на осмотр сходить.
Когда мы оказались внутри, под светом керосиновой лампы, особист положил передо мной чистый лист бумаги и химический карандаш.
— Что я должен написать? — спросил я.
— Напишите мне объяснительную, подробно. Своими словами. Как взлетали, как линию фронта пролетели. Не столь всё важно. Это простая формальность, поскольку бумага пойдёт в архив.
— Угу, а тогда зачем писать, если не столь важно.
— Андрей Николаевич, боевая машина потеряна? Надо закрыть этот момент. Вы свою проверку прошли.
Ой, не просто так Вилор Владимирович тут мне в уши льёт. Если я ему не нужен, то Ведерников ещё, видимо, не отстрелялся полностью. Хотя, к нему претензий нет, он всё сделал правильно. И даже меня проконтролировал на земле.
— Хорошо. Тогда вы не против, если я напишу рапорт, а не объяснительную?
Вилор на секунду поменялся в лице, но тут же улыбнулся.
— Зачем рапорт? Объяснительная звучит более развёрнуто.
— Вилор Владимирович, вы же сами сказали, что всё не столь важно. И это простая формальность, поскольку бумага пойдёт в архив, — ответил я.
Руднев почесал подбородок и кивнул мне.
— Пишите рапорт. Как вам будет угодно.
Я быстро всё написал и отдал бумагу Вилору. Тот неторопливо пробежался по тексту, слегка кивая при чтении.
С улицы послышалось тарахтение двигателя. Как будто кто-то попробовал завести самолёт, но не вышло.
Техники даже под дождём продолжали возиться на самолётах.
— Достойно. И опять ваш ведомый всё сделал правильно, — с иронией произнёс Руднев.
В прошлый раз Вилор также пытался насесть на погибшего Вихрова. Теперь под ударом Ведерников. Не думаю, что на Героя Советского Союза так уж легко повесить ярлык труса, но лучше и со своей стороны было написать всё правильно. Тем более что врать или обелять Ведерникова мне не нужно.
— Вилор Владимирович, я пойду, хорошо? Мне ещё к доктору зайти, раны помазать, да и… товарищи сегодня погибли, — сказал я.
На последней фразе Руднев тяжело вздохнул. Видно, что он понимал момент, когда надо помянуть не вернувшихся с боевых вылетов.
— Идите, Андрей. От вас более ничего не нужно.
Только я собирался выйти, как путь мне преградил Коровин. Он на мгновение застыл, а потом обнял меня.
— Как всегда, непотопляемый Андрюха, — улыбнулся он.
— Здорово, командир, — ответил я ему тем же и пожал руку.
— Я вот знал, что тебя нужно искать либо у Вилора…
Руднев прокашлялся, давая понять, что слышит.
— Я вообще-то здесь, Василий Иванович, — произнёс он.
— Вижу, товарищ политрук. Ну либо надо бы тебя искать в медпункте, — подмигнул мне комэск.
— Ну… здесь-то понятно, а в медпункте почему? — спросил я.
— Действительно, и чтобы так тебя туда тянуло, Андрей Николаевич, — вновь Руднев за спиной дал о себе знать.
Это получается, два человека намекают на какие-то мои шуры-муры с товарищем Рубель. Откуда же таким слухам взяться⁈ Я её даже за руку ни разу не подержал, а уже как будто мы завтра расписываться идём.
— Не думал, что скажу, но я с товарищем Рудневым согласен. Пошли, Андрюха. К нам гость прилетел. Высокий!
Выйдя из палатки, мы вновь направились в штабную землянку. Не хотелось бы ругаться, но так и хотелось спросить у Коровина, кому в такую погоду не сидится у себя в штабе.
— Не устал ходить туда-сюда? — спросил Василий Иванович.
— А есть выбор, командир? Поужинать даже ещё не успел, — улыбнулся я.
— Я тоже. Но гость и правда высокий.
— Под два метра ростом?
— Нет. Ниже меня. Да сейчас сам всё увидишь.
Мы спустились в траншею и прошли к штабной землянке. Коровин не стучался, а так и открыл дверь.
За столом сидели трое. Как обычно, здесь был Резников, с ним рядом начальник штаба Бубнов, а третий человек, как раз таки и был тем самым «высоким» гостем.
У него как раз из-под воротника тёмно-синего комбинезона выглядывали петлицы подполковника.