Это был измотанный и несколько сутулящийся мужчина. С виду ему было примерно 31–33 года. В свете керосиновых ламп я видел глубокие морщины у глаз. Первым к нему подошёл Коровин. «Высокий» гость просто пожал ему руку, как будто они каждый день здороваются.
— Здорово, Вась. Ну где твой самородок? — спросил подполковник и комэск показал на меня.
Я сделал шаг вперёд, чтобы быть ближе к нему, но прибывший гость не поленился встать и подойти сам.
— Ты, лейтенант Михайлов? — спросил подполковник, протягивая мне руку.
— Я, товарищ…
— Да брось ты всю эту муштру. Подполковник Малышев, командир 430-го штурмового авиационного полка. Вот прибыл к вам в хозяйство, чтобы обсудить детали. Идём к карте.
Ну и ну! Кто бы мог подумать, что мне придётся пересечься с самим Малышевым и его полком штурмовиков Ил-2.
Вроде бы ничего такого сверхъестественного в нём нет, кроме того, что передо мной действующий лётчик-испытатель подполковник Малышев Николай Иосифович. И его полк был одним из тех, кто формировался из специалистов НИИ ВВС.
— Подходи ближе и рассказывай. Мне все уши прожужжал один из моих командиров эскадрилий, что в полку самого Резникова летают на штурмовку по какой-то особой тактике. Не как все.
Я подошёл к карте и вопросительно посмотрел на Малышева.
— Война заставляет нас менять тактику. У нас серьёзный противник, — ответил я.
— Это все уже поняли, сынок. И не только в этой комнате. Мне твои командиры сказали, что у тебя мысли не как у всех работают. Мол, после тарана у тебя, как прозрение наступило…
— Товарищ подполковник, извините, но я как бы с ума не сошёл, — перебил я Малышева.
Командир штурмового полка улыбнулся.
— Не обижайся. Просто я такой же. В НИИ ВВС работаю, как никак. Теперь к делу.
Малышев рассказал, что в рамках налёта бомбардировочной авиации на объекты противника нашим полкам поставлена задача уничтожить известный нам объект.
— Ты ж летал туда и немного снял эту… штуку? — сказал Малышев и выложил на стол пару фотографий той самой РЛС на Ярцевском направлении.
— Да, но что это, мне не сказали. Просто здесь много средств ПВО вокруг него, а следовательно, объект весьма важный, — предположил я.
— Очень важный. Эта штука называется радиоулавливатель самолётов.
Название, конечно, не совсем мне привычное. Однако, в эти годы именно так называли наши отечественные РЛС.
— Пояснишь, Николай Иосифович? — спросил у него Резников.
— Эта аппаратура невидимым лучом щупает воздух за сотню, а то и более, километров от того места, где стоит. Так что есть мнение, что именно из-за этой железки «мессеры» всегда знают курс наших бомбардировщиков и ждут их ещё на подходе, — ответил Малышев.
— И нам нужно её уничтожить, верно? — спросил Коровин.
— Да. Возможно, на этом участке есть ещё подобные объекты, но нам поставили задачу атаковать именно этот. Бомбардировщики ждать не будут. Мы должны убрать у них с дороги этот радиоулавливатель, пока они будут лететь с тыловых районов.
— Сил у нас немного, а раз немцы предполагают, что мы уже знаем об этом радиоулавливателе, то охрану усилят, — предположил мой комэск.
Малышев объяснил, что в штабе получили сведения, что никуда объект не переставляют. Это и не так уж неожиданно.
Свернуть всё это «хозяйство» и перевезти их по разбитым дорогам на новую позицию, а потом ещё и заново собрать, запитать и откалибровать аппаратуру это небыстрый процесс. Два дня в лучшем случае только на переезд.
В условиях доктрины их блицкрига прервать контроль неба над участком фронта на такой срок было нельзя.
— Поэтому надо учитывать, что они усилили охрану объекта. Возможно, поставили дополнительные 20-мм Флак-38 и 37-мм автоматы, — объяснил Малышев.
— Заодно и «худых» подтянут, — сказал Коровин.
— Однозначно. А у нас с вами сколько боеспособных самолётов? У меня 8 Илов, — сказал подполковник.
— И у меня 9, — добавил Резников.
— Вот и давайте думать. Так, Михайлов, ну ты давай тоже подключайся. Не стесняйся, у меня авторитетов нет. Тем более тебя так расхваливали, — подмигнул мне Малышев.
Я глубоко вздохнул и посмотрел на карту. Когда мы атаковали Духовщину, у нас было меньше самолётов, но там задача уничтожить объект не ставилась.
Здесь мы должны его именно уничтожить. Под корень. Но противодействие будет жёстким.
— Есть предложение. Готов доложить, — ответил я.
Малышев посмотрел на часы и повертел головой.
— Хм, так быстро⁈ — удивился он.
— Я ж тебе говорил. Он мыслит по-другому, — сказал Резников и подмигнул мне.