— Разрешите войти? — спросил я и откинул тяжёлый от влаги полог санитарной палатки.
— Да пожалуйста, — сказала Рубель, и я шагнул внутрь.
В медпункте пахло лекарствами и йодом.
Наташа сидела за столом, склонившись над амбулаторным журналом. Рядом с ней был столик, где лежали многоразовые шприцы и ланцеты. Всё помещение освещалось «летучей мышью».
Когда я вошёл, она повернулась ко мне. Взгляд был уставший. Что-то Рубель хотела произнести, но неловко задела локтем столик с инструментами. Они громко лязгнули, и Наташа смущённо опустила глаза. Даже в потёмках я разглядел, как на её щеках вспыхнул румянец.
Она изо всех сил старалась спрятать за профессиональной строгостью девичью радость.
— Товарищ Михайлов… с возвращением, — выдохнула она, но тут же откашлялась и строго нахмурила тонкие брови.
— Спасибо! Я к вам торопился…
— Я и вижу. Почему так долго шли до медпункта, Михайлов? А ну-ка, садитесь быстро, — перебила меня старший военфельдшер.
Ну вот, опять включила режим «начальника». Я присел на стул и сразу полез в карман за свёртком.
— Наташа, да меня уже подлатали. Там, в штабе Оперативной группы не поверите, кто меня осмотрел. Осколки стекла вытащила и перевязала. Сказала, что до свадьбы заживёт.
— Сказала, значит⁈ Вы там глазки небось даме строили. Война, вообще-то идёт, Михайлов.
Я выдохнул, чтобы взять паузу.
— Война — это всё приходящее и уходящее. А глазки я никому не строил.
— Вы… вот… сейчас мне строите. Что вы тут принесли? Мне от вас ничего не надо, — замахала Рубель руками.
Какая-то она сегодня нервная. Хотя, девушка просто устала за весь день.
Не успел я ничего сказать, как Наташа ловко перехватила моё запястье и нащупала пульс.
— Так, пульс… в норме. На меня посмотри… те, — скомандовала Наташа.
В её руке блеснул плоский фонарик, и жёлтый луч ударил в лицо, проверяя реакцию зрачков на малейшие признаки скрытого сотрясения мозга.
— Голова не кружится? Тошнота? Давящая боль в висках есть? Только честно, Андрей… эм… Михайлов, в общем.
— Всё хорошо, Наталья Андреевна, — ответил я, и аккуратно свободной рукой подвинул к ней свёрток.
Девушка выключила фонарик и осмотрела мои порезы. Не забыла взглянуть на затянувшийся порез на бедре. Только после этого Наташа сделала какую-то запись в журнале.
— Мне ничего не нужно. Вы здоровы, Михайлов. Теперь отдыхай… те… ой! — воскликнула Рубель, когда я развернул свёрток.
В свёртке было не что иное, как земляничное мыло. В условиях фронта такие средства гигиены и косметики были на вес золота.
— Земляничное. Пользуйтесь, но и это не все. Вам письмо, — произнёс я и положил перед Натальей конверт.
Это было письмо от Зинаиды Куйко, которая меня перевязывала в медпункте в расположении Оперативной группы Рокоссовского. Рубель быстро открыла конверт и пробежалась глазами по тексту. Видно, что Наташа узнала почерк.
— Думала мы уже с ней потерялись. Как призвали нас, мы разъехались по полкам. Она вообще попала в 16-ю армию. Сами знаете, где они побывали. Спасибо вам, Андрей, — улыбнулась мне Наташа.
Приятно делать добро человеку. А уж симпатичной даме тем более.
— Пожалуйста. Я пойду отдыхать. Спокойной ночи.
Только я встал и подошёл к выходу, как услышал покашливание Натальи. Я развернулся, а она ещё продолжала сидеть и смотреть на меня.
— Подождите, — произнесла она и подошла ко мне вплотную.
Девушка посмотрела на меня, держа в руках свёрток с земляничным мылом. Опустив глаза, она потянулась ко мне и быстро поцеловала в щёку.
— Спасибо, — улыбнулась Наташа.
Приятно, но так и хотелось бы ей сказать кое-что другое.
— Я на большее рассчитывал.
И тут взгляд Рубель мгновенно изменился.
Голубые глаза Наташи стали огромными.
— Ой, блин, вслух сказал… — поправился я, но необратимая реакция была уже запущена.
Она открыла рот и со всего маху хотела влепить мне пощёчину, но я успел перехватить её руку.
— Вы хам, Михайлов! Что вы себе позволяете⁈
— Да я как бы ни на что не претендую, Наталья…
— Товарищ старший военфельдшер для вас. Вы свободны. Покиньте меня… расположение… ну, то есть, моё расположение покиньте… выйдите на улицу.
— Да больно надо. Доброй ночи! — ответил я и вышел из палатки.
Я и забыл, что судя по «показаниям» Зиночки, Наташа и правда замужем. Так что как-то само вырвалось.
Но зато Рубель мне мыло не отдала. Хоть приятное человеку сделал.
Утром следующего дня долго времени на раскачку нам не дали. Планируемые вылеты по задачам фронта были отменены. Командование решило раньше начать операцию, а это значит, что и наш вылет на уничтожение «объекта» переносился на сегодня.