В правом зеркале увидел, как промелькнул жёлтый кок носовой части, и я сразу же ушёл вправо, выполняя скольжение.
ЛаГГ летит вбок, «блинчиком». Немец стреляет, но его трасса прошивает пустоту в метре от моего фонаря кабины. Выравниваюсь и выполняю отворот вправо, пройдя над верхушками деревьев.
И вновь перекладываю самолёт влево, чтобы не подставить бок другому мессеру.
А вот и он! Второй «худой» зашёл слева и тоже отстрелялся по мне, но я уже сманеврировал в другую сторону. Эти двое уже совсем близко. Уже почти взяли меня в клещи. А до линии фронта ещё лететь и лететь.
Высота 100 метров и надо снизиться ещё. Чтобы лететь над самыми соснами, буквально задевая их брюхом. Набирать высоту нельзя. Поскольку так я потеряю скорость, и меня мессеры накроют на вертикали.
И вдруг навстречу выскочил кто-то со стороны солнца.
— 91-й, атакую! Атакую! — тараторил в эфир Булкин.
Через грязный плексиглас фонаря я увидел, как он пикировал сверху. Его ЛаГГ вывалился на нас спереди сверху, на встречно-пересекающемся курсе.
Только он оказался надо мной, как сразу же открыл огонь. В зеркале я увидел, как один из мессеров вздрогнул и резко вспыхнул. Из-под его капота мгновенно вырвался факел пламени и чёрного дыма.
Его горящая машина клюнула носом и свалилась вниз.
Второй мессер ушёл в сторону, а я развернулся за своим ведомым. Он уже отвернул вправо и начал снижаться ко мне.
Только я успел выдохнуть, как рядом со мной будто что-то взорвалось.
Звука выстрелов не было слышно. Зато был сухой треск. Фонарь кабины разлетелся, а в лицо полетела острая крошка плексигласа. В нос ударил запах сгоревшего пороха и палёной древесины.
В левый бок, чуть ниже рёбер, «прилетело» так, словно меня с размаху ударили дубиной.
От такого толчка меня швырнуло вправо. Левая рука соскользнула с рычага управления. В ушах что-то звенело, а правая рука ослабла, разжимая ручку управления.
ЛаГГ-3 провалился и начал крениться влево.
— 88-й, ответь 01-му! Ответь, 01-му.
— Выводи! Выводи! — стоял крик в ушах.
Дыхание мгновенно сбилось и в глазах начало темнеть. Я ощущал, как под плотной гимнастёркой по левому боку тут же заструилась тёплая кровь.
— Выводи! — вновь прозвучало в ушах.
Я попытался сделать вдох, но это далось с большим трудом. Боль в левом боку прострелила такой вспышкой, что перед глазами появились серые круги.
— Выводи!
Глава 15
Мой истребитель ЛаГГ-3 приблизился к самой земле. До макушек высоченных сосен оставалось не больше десяти метров.
В этот момент тело будто бы кто-то подстегнул кнутом, а сердце и виски запульсировали быстрее. Тот самый всплеск адреналина, который помогает на короткое время работать с большей ясностью и скоростью даже с такой «дыркой» в боку, как у меня.
Правой рукой я сильнее схватился за ручку управления и начал выравнивать самолёт.
Сейчас тот самый момент, который бывает у каждого лётчика. Та самая ситуация, когда тебе кажется, что запахло гвоздиками и мокрой землёй.
Сознание начало плыть.
Чтобы не отключиться, я прикусил губу. Да так, что во рту образовался привкус металла.
Правой рукой я продолжал тянуть ручку управления на себя и вправо.
Левой рукой попробовал двинуть вперёд рычаг управления двигателем. В боку тут же почувствовал острую боль. Стиснув зубы, я с силой толкнул рычаг от себя до упора.
Мотор «кашлянул» и взревел. ЛаГГ начал содрогаться и перешёл в горизонтальный полёт.
Если бы пробило лёгкое, я бы уже захлебнулся кровавой пеной, а так дышать могу.
— 88-й ранен, 88-й ранен, — громко кричал в эфир кто-то из лётчиков.
Голос я узнал не сразу. Это был мой ведомый Булкин.
Сквозь мутную пелену пота я бросил взгляд в одно из зеркал. Там сейчас маячил силуэт ещё одного ЛаГГа.
— 88-й, тяни к своим. Тяни на восток. Тяни! — сказал в эфир Резников.
Вот уж его голос я узнал прекрасно. Даже сквозь пелену, падающую на глаза и гул набегающего потока. Мой ведомый Булкин пристроился чуть сзади и выше моего самолёта. Теперь он ходил широкой «змейкой», прикрывая меня.
Ветер с диким воем врывался через разбитый фонарь кабины, швыряя мне в лицо мелкую стеклянную крошку плексигласа. В нос теперь ещё бил едкий и удушливый запах горелого масла. На удивление, но двигатель работал в полном порядке. Похоже, что его не задело.
От сильной боли в левом боку я инстинктивно сжался. Теперь каждый вдох отдавался режущей болью в боку.
— Спокойно. Дотянем, — тихо сказал я в эфир, стараясь поймать ритм дыхания, при котором не так сильно будет болеть.