В этот момент раздались громкие аплодисменты. Сильнее всех в ладоши хлопали самые молодые лётчики, а кто-то из работниц библиотеки даже утёр слезу. Ну умеет говорить Степанов, что ж тут сделаешь!
Я сел на своё место и теперь ждал окончание мероприятия. Постепенно шло награждение, и количество медалей на подносе уменьшалось. Если кто-то не мог быстро выйти и был на костылях, к таким генерал Астахов и корпусной комиссар Степанов сами подходили и прикрепляли награду.
В конце началось доведение приказов о присвоении внеочередных воинских званий. Как раз таки одному из моих соседей по палате капитану Гаврилову присвоили майора. Ростиславу, нашему главному ловеласу в отделении, присвоили капитана, а Сева получил старшего лейтенанта. Но это было ещё не всё.
— Приказ Командующего ВВС Западного фронта по личному составу. За выдающиеся боевые заслуги, высокое лётное мастерство, личное мужество, проявленное в воздушных боях с немецкими захватчиками, и успешное выполнение специальных заданий командования, присвоить очередное воинское звание старший лейтенант… Михайлову Андрею Николаевичу досрочно, — объявил старший политрук, который зачитывал все приказы.
Я вновь подошёл к большим командирам, и они меня поздравили. Но теперь уже Астахов меня просто так не отпустил.
— После мероприятия останьтесь. Есть разговор, — сказал генерал.
Я выслушал поздравления от комиссара Степанова и вернулся на место. Когда всё закончилось, пациенты постепенно начали выходить из зала.
В библиотеке вновь воцарилась тишина. Адъютанты затаили дыхание, боясь пошевелиться на выходе из зала.
Генерал-лейтенант попросил подойти к доске, что я незамедлительно и сделал.
Рядом с генералом был и Степанов. Теперь он уже не смотрел на меня с негативом. В этот момент Астахов прокашлялся и взмахнул рукой.
— Докажите свою правоту, Андрей Николаевич. Или мы будем считать это вредительством и дезинформацией лётного состава, — заявил Астахов с полной серьёзностью в голосе.
Конечно, командование опирается на железобетонные догмы про бой на виражах, плотный строй клином из трёх самолётов для массированного огня и защиту исключительно за счёт кругового маневрирования. В реалиях истребительной авиации это уже стало самоубийством.
Я выпрямился и посмотрел генералу прямо в глаза.
— Звено из трёх самолётов — это парадная формация, а не боевая. При резком вираже внутренний ведомый гасит скорость и проваливается, а внешний отстаёт и ему приходится увеличивать скорость. Именно один из ведомых всегда выпадает из строя и становится мишенью для немцев. А вот пара…
— Да, я слышал, когда вошёл. Дистанция двести метров, эшелонирование по высоте. Они не связаны жёстким строем. Ведущий атакует, ведомый смотрит за задней полусферой. И как это вы сказали, они «меч и щит», верно? — перебил меня генерал.
— Да.
Корпусной комиссар Павел Степанович Степанов нахмурился и уже шагнул вперёд, чтобы тоже поучаствовать в обсуждении.
— А что про вашу эту формулу про высоту, скорость, манёвр и…
— Огонь, — добавил я за Степановым.
— Мне, конечно, другое слово послышалось, но пускай будет «огонь». Ещё раз поясните её мне. С точки зрения аэродинамики.
Видно, что этот военачальник сразу не режет все задумки. Вроде бы с полётом в парах я уже его убедил. Здесь будет не легче.
Я повернулся к доске и начал писать формулы. При этом постарался простыми словами объяснять суть всего подхода.
— Бой на горизонталях и виражах ведёт за собой постоянную потерю энергии из-за сопротивления воздуха. Можно крутиться сколько угодно, но немец всё равно ударит сверху, используя запас высоты, а затем уйдёт свечой вверх. Так что имея высоту, мы падаем на врага, переводя потенциальную энергию в кинетическую. Огромная скорость даёт нам инициативу для манёвра, в том числе и на горизонтали, если брать ЛаГГ-3 например. А уж манёвр выводит на дистанцию огня.
На этой фразе я поставил точку и отошёл от доски. Теперь она вся была исписана математическими формулами. Конечно, для молодёжи это может быть не особо понятно. Зато этого требовал генерал. Чтобы первоначально мне поверить, ему нужны были теоретические обоснования. До практических мы ещё не дошли.
— Это у вас радиус разворота. Так, а это угловая скорость выхода на цель, верно? — указывал он на две крайние формулы.
— Именно так. Я от своих слов не отказываюсь, товарищ генерал. Могу хоть сейчас вам показать на деле. Полк в Кубинке недалеко.