— Мой полк вообще уже не существует. Может сами свой сделаем? А что, я не против, — улыбнулся Ростик.
Беззаботный человек, но мыслит широко. Из всех собравшихся и правда можно «состряпать» какой-нибудь смешанный полк. Вопрос только, где столько самолётов взять.
В этот момент дверь открылась и к нам вышла девушка в белом халате и колпаке.
— Так, заходит у нас… мамочки! — удивилась девушка такому количеству народа.
У неё в руках был только небольшой листок, в котором записано не так уж и много фамилий. Вот её и удивило количество «соискателей» на выписку.
— Я, Мамочкин, — громко ответил с конца коридора молодой парень и подошёл к двери.
— Эм… нет. Вы пока ждите. Вас просто очень много.
И тут из кабинета прозвучал, прямо-таки, крик.
— Я сказал, живее Света! Сколько можно ждать!
В коридоре все замолчали. Похоже, что наш терапевт не зря предупредил про председателя ВЛК. Раз он так может при Астахове орать, значит, мужчина и правда серьёзный.
— Иду-иду. Так, Михайлов, пожалуйста, проходите. Где вы у меня⁈
— Это я, старший лейтенант Михайлов, — вышел я вперёд и протянул медсестре книжку.
— Ага. Заходим за мной. Не забываем представиться. Не разговаривать, пока не спросят. Вопросы врачам не задавать. Говорить быстро, но понятно. Так, что-то забыла… — задумался девушка, крепко прижимая мою медкнижку.
— Дышать-то можно? — уточнил я.
— Дышать… да, конечно. Не запрещено, — волновалась девушка, когда открыла дверь.
Ну, спасибо и на этом. А то уж я подумал, что и вдох-выдох по расписанию буду делать.
Я вошёл следом за девушкой. Сразу же почувствовал запах спирта и табака. Ощущение такое, будто здесь только недавно покурили. В условиях светомаскировки никто и не откроет теперь окно на проветривание.
Медсестра Света прошла дальше в угол комнаты и села за отдельный стол, заставленный папками и документами. Рядом с ней сидела ещё одна девушка за печатной машинкой и быстро постукивала по клавишам.
На стене висела таблица для оценки зрения. Рядом плакат, где были показаны мышцы человека и скелет. И всё в таком же духе. Даже повесили пару плакатов патриотической направленности.
В центре комнаты стоял длинный стол, накрытый суконной скатертью синего цвета. За ним сидело много врачей в белых халатах. Каждого из них я узнал.
Все врачи, которые меня и моих коллег лечили в госпитале. Это были терапевт, хирург, окулист, невропатолог и…начальник физиотерапевтического отделения.
Генерала Астахова я не увидел. Судя по всему, он вышел в другую комнату. Дверь в такое помещение, как раз была за спиной главного человека за столом.
Это был крупного телосложения врач. Именно у него из-под белого халата выглядывал воротник формы с петлицами военврача 1-го ранга. Он смотрел на меня и совершенно не моргал. Зато успел «срисовать» меня полностью. Ощущение, что мой шрам на боку он видел и через больничный халат.
Я подошёл ближе и вытянулся перед председателем.
— Товарищ военврач 1-го ранга, старший лейтенант Михайлов на… — начал представляться я, но председатель не дослушал и махнул рукой, останавливая меня.
Он открыл мою книжку, а затем историю болезни.
— Вольно, старлей. Раздевайся и вперёд, по кругу. Начинай с окулиста.
Я подошёл к «глазнику», и мне сразу же дали команду прочитать нижнюю строчку.
— Только не надо мне тираж выпуска плаката читать! — вновь возмутился председатель.
М-да, с нервами у человека не всё хорошо. Кому придёт в голову прочитать уж прям настолько нижнюю строчку. Раз он так кричит, значит, были уже прецеденты.
Следующим были отоларинголог и невропатолог. Один проверил уши, горло и нос. Другой обстучал колени резиновым молоточком и скомандовал сдвинуть пятки, вытянуть руки и закрыть глаза.
— Нормально, — махнул рукой невропатолог и показал проходить дальше.
В это время уже запустили и следующего человека. Видно, что врачи торопились.
Дольше всех меня осматривал хирург. Естественно, что ему нужно было удостовериться, что у меня «дырка» в боку затянулась.
— Всё у него хорошо, — сказал хирург и «передал» меня председателю.
Тот сразу же вспылил, когда перед ним оказалась моя карта стационарного освидетельствования.
— А чё ты его ни присесть не заставил, ни отжаться?
— Не надо. Он подъём переворотом уже делает, верно я говорю? — повернулся хирург к главному физиотерапевту.
— Да. Товарищ Голубева его выходила.
Тут председатель кивнул и открыл мою карту.
— Голубева. Наша звёздочка. Ей на Спартакиаде выступать надо, а она здесь. Хотя, и Спартакиады-то сейчас нет, — покачал головой военврач 1-го ранга и надел очки для чтения.