Но здесь их было много. В капонирах стояли МиГ-3, плотно укрытые маскировочными сетями. Чуть дальше рассредоточили несколько Як-1, а ближе к стоянке самих ПС-84 я увидел и звено ЛаГГ-3.
— Как он вообще здесь ориентируется? Не видно же ничего, — удивлялся Ростислав умению нашего водителя ехать в столь кромешной тьме.
— На ощупь. Представляешь, сколько он рейсов сюда уже сделал с начала войны, — ответил я.
Ростислав кивнул, но продолжал нервничать. В какой-то момент перед нами резко показалось огромное хвостовой оперение.
— Етить твои восемнадцать! Кто ж додумался переставить эту бандуру⁈ — услышал я, как ругается водитель.
Даже перегородка не смогла скрыть от нас его громкого негодования.
— Так, выходят те, кто на Брянский фронт, — объявил сопровождавший нас кадровик из командования ВВС.
Я, Ростик и Гаврилов быстро со всеми попрощались и вышли на улицу. Вечер был прохладный, так что мне пришлось застегнуть шинель. Когда автобус уехал, нас осталось у самолёта четверо. Добавился к нашему трио ещё и тот самый Вася.
— М-да, негусто нас отрядили на Брянский фронт. Куда ж всех остальных тогда? — задал вопрос Ростик.
— Большинство здесь оставят в авиации ПВО, — ответил ему Гаврилов, достал папиросы и угостил ими остальных.
Пока ребята закуривали, я оценил внешний вид нашего ПС-84.
Это был достаточно большой для своего времени самолёт с толстым профилем крыла, двумя двигателями М-62ИР и трёхлопастными винтами без коков.
Иллюминаторы у этого самолёта были прямоугольные. Входная дверь в грузовую кабину ПС-84, в отличие от его прародителя DC-3 «Дугласа» находилась по правому борту.
И самое главное — абсолютная беззащитность этого транспортника. Никакого вооружения на этом самолёте не было. Даже самодельных пулемётных установок нет.
— А что за камуфляж у него? — задался вопросом наш новый товарищ Вася, когда мы обошли самолёт.
Этот ПС-84 был наспех закамуфлирован прямо поверх своей родной мирной окраски. Его покрыли пятнами матовой зелено-чёрной краски, а на фюзеляже и в хвостовой части нанесли красные звёзды.
Я заметил, что сквозь слой камуфляжа на бортах всё ещё проступают закрашенные гражданские регистрационные литеры «СССР-Л».
— Этот борт ранее был гражданским. Вон, видишь, можно разглядеть ещё надпись «Аэрофлот», — сказал я Васе и подсветил фонариком слабо закрашенные буквы на фюзеляже.
Видимо, мы полетим на одном из самолётов Московской авиагруппы особого назначения. В неё как раз входили экипажи, которые были мобилизованы из состава Гражданского воздушного флота СССР.
Мы подошли к входной двери, в которую как раз двое красноармейцев заносили большие ящики, поднимаясь по ступенькам приставной стремянки. Всем процессом руководил молодой парень и невысокого роста лейтенант, сидевший на одном из ящиков и кутавшийся в шинель.
— Так, эти уже есть. Ой, а вы те самые? С госпиталя? — повернулся к нам один из них.
Форма на этом молодом человеке была явно невоенная.
— Майор Гаврилов, я старший этой группы. Вот список. Представьтесь, кто вы. И вы, лейтенант.
Молодой парень немного растерялся, но сильно робеть не стал.
— Бортмеханик корабля Никитин, доброй ночи! — воскликнул он и пожал руку Гаврилову.
Да, сразу видно, что парень гражданский и весьма простой.
В тусклом луче фонарика я разглядел, что на бортмеханике была надета тёмно-синяя форма Гражданского воздушного флота. На плечи была накинута меховая куртка, которую Никитин постоянно поправлял.
На воротнике его формы были тёмно-синие петлицы ГВФ. Должностная категория бортмеханика обозначалась золотистыми галунными нашивками на рукавах. Чем-то напоминает флотскую форму.
А на фуражке и на груди блестела классическая эмблема гражданской авиации с крыльями, серпом и молотом.
— Лейтенант Вавилов, дежурный по отправкам груза и пассажиров. Прошу достать удостоверения, командировочные и остальные документы.
Пока нас проверяли, я ещё раз осмотрелся по сторонам. В это время загудели двигатели ещё одного ПС-84. Самолёт после запуска начал выруливать, и ему как раз для взлёта включили светотехнику. Настолько глаза привыкли к темноте, что столь яркий свет сильно ударил по глазам.
И в этот момент из темноты показался знакомый силуэт человека. Эту медвежью походку я узнаю с любого расстояния, а широкое доброе лицо ни с кем не спутаю.
— И запомни, Токарев три «нет» в нашем будущем полку. Первое «нет» — никогда не открывать «варежку». В бою крутить головой на 360°. Хоть шею в кровь растирай, а по сторонам смотри. Второе «нет» — не отставать от ведущего. Сразу говорю, либо тебя собьют, либо подставишь ведущего. Поверь, лучше первое, потому что второе повлечёт за собой… эм… ну ты понял.