— У нас в полку сборная солянка. Одна эскадрилья половина на Як-1, а половина на ЛаГГ-3. Как раз все самолёты от нашего 139 полка остались. Те ЛаГГи, что на Ходынке сейчас — наши. С Горького летели и сели на дозаправку.
— Я только звено увидел.
— Да. Теперь у нас по штату 2 эскадрильи и одно звено управления. С трудом получилось и на такой штат наскребсти лётный состав. Зама моего так и не дали.
Я кивнул и посмотрел на сидящего рядом Василия. Тот немного трясся от холода, смотря в одну точку.
— Вась, всё хорошо? — спросил я.
— Да. А нам долго ещё лететь?
Я взглянул на часы и прикинул оставшееся время до посадки.
— Минут 30 ещё, а что?
— Да я… ну как бы так сказать… отлить хочу.
Понятно. На этот случай нам тоже повезло. В этом ПС-84 был и туалет в хвостовой части.
— Вон, видишь дверь? — посветил я фонариком на туалет.
— Да.
— Тебе туда.
Вася подумал, но не решился встать и пойти в туалет.
— Я… потерплю, — сказал он.
Как-то странно он себя ведёт. Если уж человек хочет, он побежит в гальюн мигом.
— Ладно. А ты точно в туалет хочешь?
— Да.
Судя по всему, врёт.
— А вы никому не скажете, товарищ старший лейтенант?
— Если всё так серьёзно, то обещаю молчать, — крикнул я парню.
— Я… я на таких самолётах летать боюсь. То есть, когда на истребителе, то всё хорошо. А когда пассажиром, то… вот прям дрожь берёт.
М-да, ну и Вася. Каких только лётчиков не бывает в нашей авиации. Но парня надо поддержать.
— Не переживай, Вась. Я вот, например, мышей боюсь. Крыс нет, а вот мелких полёвок прям до жути.
— Не может быть⁈ Вы ж… такой… я вас когда слушал, прям представлял вас командиром.
— Что, командир не человек? Нормальному человеку всегда известен страх. Тебе, мне, вот и Василий Иванович иногда боится.
Хоть я и не знал, чего боится Коровин, но думаю есть какой-то момент страха у него.
— А если человек не боится? Вообще ничего.
— Тогда этот человек либо дурак, либо лжец.
Вася кивнул, и я увидел, что он слегка приободрился.
Немного помолчав, мы вновь с Коровиным вернулись к громкому разговору друг с другом.
— Переяслов в командование ВВС 50-й армии за Батей пошёл. Храмцова и Булкина я смог забрать, и половину техников. Вот они и перекочевали в 126-й полк. Это ж удобно! Почти вся банда в сборе!
— Согласен. Ну а наш…
— Ай, я знал, что ты про неё спросишь. Оставил напоследок вопросы про Наталью?
— Так что с ней? — спросил я.
Раз Коровин улыбается, то с ней всё хорошо.
— Всё отлично. Её в Москву отправили в какой-то из госпиталей работать. Приехал какой-то тип и сказал, что она нужна в госпитале Бурденко.
Хороший карьерный рост у девушки!
— Она обещала, что дойдёт до Сталина и на фронт вернётся.
Более мы к данной теме не возвращались.
Через те самые полчаса, как я и обещал Василию, мы коснулись лётного поля в Глоково. Зарулив на стоянку, экипаж выключил двигатели, и все начали потихоньку собираться.
Бортмеханик включил внутреннее освещение и с лязгом распахнул дверь по правому борту. В салон сразу ворвался ледяной воздух осенней ночи.
Только мы вышли из самолёта, как Василий Иванович начал объяснять нам, куда двигаться.
— Вам надо сейчас в оперативную группу ВВС 50-й армии. Она в здании бывшего аэроклуба сейчас. Сдадите документы и там уже вам скажут, что делать.
Коровин попрощался со всеми, забрал с собой своего молодого сержанта. Пока мы только собирались уходить, Василий Иванович объяснил, где находится временный штаб 126-го полка.
— На краю леса обшитая досками просторная землянка. Рядом ещё пару домиков из сруба на краю леса. Там всё и расскажу о дальнейших планах.
Через двадцать минут мы уже стояли у дверей оперативной группы ВВС Брянского фронта. Пока только у нас взяли документы и мы ждали вызова от кадрового органа.
Василия и вовсе пока отправили спать в какую-то палатку. Он, возможно, отправится на другой аэродром. Пока мы втроём ждали в коридоре, Ростислав строил гипотезы, куда и как его направят.
— А может тоже командиром полка? Почему бы и нет, — мечтал Ростик.
— Ага, женского, — улыбнулся я, потирая заспанные глаза.
— Это слишком. Но не откажусь, — посмеялся Ростислав.
Гаврилов наклонился вперёд и провёл рукой по своим шрамам на лице.
— О серьёзном надо думать, а ты всё о бабах, Ростик. Война идёт. Некогда строить шуры-муры, — сказал он.
— Жизнь коротка, дядя Саша. Надо всё успеть, — ответил ему Ростислав.
— Может и так, а ты что думаешь, Андрей? — спросил у меня майор.
— Война — это конечно дело серьёзное. Но кто ж виноват, что иногда и любовь приходит во время войны. Лучше уж пускай ненадолго, но дать волю чувствам.