Верить ему можно, но следует всё равно проверить. Вася ведь долго не летал. Как и я, между прочим. Так что пару проруливаний и два круга над аэродромом сделать нужно будет.
— Вася, я всё слышал. Твой опыт под сомнение не ставлю, но восстановить навыки нужно. И мне тоже. Так что несколько часов теории и два-три тренировочных круга сделаешь всё равно. Но сначала я.
— Понял, товарищ старший лейтенант…
— Андрей Николаевич. Можно без званий.
— Хорошо, товарищ командир, — улыбнулся Василий.
В принципе, обращение «командир» мне даже больше нравится. В своей жизни я не особо много людей называл именно так. Чтобы к тебе обращались «командир», надо заслужить ещё такое право.
И всё же, я хотел ещё кое-что узнать о Пупкине. Когда ему вернули документы и он их проверил, мы с ним вышли на улицу и направились на окраину леса, где и размешался наш полк.
Идти пришлось почти в полной темноте. Иногда я подсвечивал тропинку фонариком, а в небе периодически из-за облаков выглядывала луна.
— Вася, а теперь расскажи, как же ты умудрился получить «небоевую травму»? Да ещё и такую, как одновременный перелом костей голени и перелом ключицы.
Действительно, сочетание повреждений было феноменальным. Не хватает ещё и сотрясения мозга, но тогда бы у Пупкина возникли бы сложности на медкомиссии.
— Полетел я на «Чайке» на доставку почты, а прилетел с тем, что фашиста завалил по пути. Похоже, что один из аэродромов под Киевом летели бомбить. Техник мой, Митька, бежит к самолёту и радуется. Мол, отбились, и ни одна бомба на аэродром не упала. Я из кабины на плоскость вылезаю, гордый такой, хочу рукой махнуть. Начинаю смеяться, делаю шаг назад, а перкаль-то на крыле маслом из движка забрызгана. Сапог и поехал, как по льду. Я руками воздух загребаю… — рассказывал Вася.
— Ага, пытаешься срыв в штопор предотвратить, — добавил я.
— Само собой. Головой же вниз лечу. Так бы если на голову, то может быть и ничего. Она у меня как камень, а вот нога не выдержала. Я на неё приземлился, и она хрустнула. А тут ещё ведро рядом кто-то уже поставил. Ну я об него плечом. Честное слово, никакого злого умысла, товарищ командир.
— Ну да. Исключительно аэродинамический просчёт на посадке, верно⁈ Ты в следующий раз менее эмоционально воздушные победы отмечай, Вася, — сказал я, когда мы уже подошли к домикам проживания.
Однако, для начала нам надо было пройти в землянку к Коровину.
Если совсем уж соблюдать порядок прибытия в часть, то надо было бы сдать сначала документы в строевое отделение. И уже потом нас бы представили командиру.
Найти штабную землянку командного пункта в темноте было сложно. Это была не наспех вырытая яма с траншеей, а основательное инженерное сооружение.
Вниз вели крутые земляные ступени, укреплённые досками. Вход закрывала деревянная дверь, обитая плащ-палаткой снаружи.
— Разрешите войти? — спросил я, заглянув внутрь.
— Андрей, заходи, — махнул мне Василий Иванович, и мы с Пупкиным вошли.
Внутри был запах сырой земли и табачного дыма. Освещалось помещение подвесными керосиновыми лампами «летучая мышь». А над столом, где сидел Коровин, висела тусклая электрическая лампочка.
В углу гудела железная печка-буржуйка. Под Тулой в конце сентября уже нежарко. Вдоль бревенчатых стен тянулись провода, а возле одного из аппаратов сидел связист, широко зевая в столь поздний час.
В затемнённом углу стояла пара топчанов, на одном из которых лежал реглан Коровина с майорскими петлицами.
Мы с Пупкиным подошли ближе к столу Василия Ивановича. Понятно, что я мог бы официально и не представляться Коровину. Но в комнате мы не одни с ним, так что пример Пупкину нужно показать.
— Ах, да, — махнул Коровин, застегнул воротник гимнастёрки, встал со своего стула и повернулся ко мне.
— Товарищ майор, старший лейтенант Михайлов для дальнейшего прохождения службы явился, — вытянулся я, прикладывая правую руку к виску.
Он подошёл ко мне ближе, пожал руку и внимательно посмотрел на меня.
— Андрей Николаевич, рад снова вас приветствовать. Так… а ты кто?
Я едва заметно подтолкнул Васю, но тот не сразу сформировал свой доклад и сначала закашлял.
— Товарищ майор, сержант Пупкин явился для дальнейшего прохождения службы.
— Эм… как ещё раз фамилия? — спросил Коровин.
— Пупкин, товарищ майор.
— Хм, а тебя случайно, не Василием зовут? — спросил комполка.
— Именно так, — выдохнул Пупкин.
Коровин улыбнулся и крепко пожал руку Василию.
— Рад приветствовать. Значит, Пупкин, документы сдашь в здание за нашей землянкой. Там у нас и строевое отделение, и секретка, и… всё остальное. А потом тебе и места отдыха покажут. Давай быстрее, а то людям спать надо, — сказал Коровин и отпустил Василия.