Гаврилов и Шадрин переглянулись между собой.
— Это всё мысли. Нужны доказательства. Ты готов? — спросил Коровин.
— Да. Но надо поставить фотоаппарат на самолёт, — ответил я.
Глава 23
На часах было уже около половины первого ночи. Глаза слипались, а мне ещё предстояло дойти до своей «эскадрильской» избы. В условиях полной светомаскировки отыскать жильё в Глоково без «проводника» было сложновато.
Поэтому меня и Пупкина сопровождал старший сержант Тимофей Скворцов, который был у меня в эскадрильи временно исполняющим обязанности адъютанта.
Это был щуплый парень, в больших очках, а по возрасту не старше 20 лет. Как он сам рассказывал, что призвали его сразу после получения диплома финансово-экономического техникума.
— Как сейчас помню, получил диплом, вышел на улицу и на первом же маршрутном автобусе в военкомат, — вздыхал Тимоха, пока мы шли по улице.
— В каком запасном полку переподготовку проходил? — спросил я.
— В Моршанске, а потом меня сразу сюда отправили. Две недели в деревне вон в том сарае жил вместе с ещё несколькими красноармейцами, — показал он на небольшую постройку в одном из дворов.
— А потом? — спросил у него Пупкин.
— Ну, а потом вспомнили про нас. Меня сразу к себе кадровики забрали. Почерк мой отметили. Мол, штабная культура у меня на высоте, — посмеялся Тимоха.
Даже в темноте было заметно, насколько парень худой. Шинель на нём совсем не по размеру. Если бы на плечах сейчас были погоны, то они у него практически полностью бы свисали.
Пока мы шли к избе, я расспросил у Скворцова, каково положение дел в эскадрилье на данный момент. В первую очередь, меня интересовал личный состав. Так как Тимофей исполнял обязанности адъютанта, а это почти начальник штаба эскадрильи, то он этой информацией должен был обладать. Тем более первоначально он попал на службу в кадры.
— Лётного состава с вами командир,и с вами Василий, уже 8 человек. В первой, конечно, побольше. Там 10 лётчиков после сегодняшнего прибытия туда командира, — рассказывал Скворцов.
— А что с техсоставом? — спросил я.
— С ними тоже не всё хорошо. Технический состав 17 человек вместо штатных 30. Старший техник эскадрильи — есть, а механиков пока 7 человек. Ну у нас и самолётов тоже 8 пока что. Оружейников и мотористов — 9 человек.
— Значит, на кого-то из механиков приходится два самолёта, верно?
— Так и есть, товарищ старший лейтенант. Нам обещали передать в подчинение группу из 7 человек с аэродрома Льгов. Там, говорят, опытные ребята, но пока их не забирают оттуда.
Оно и понятно почему. Раз Льгов для нас аэродром подскока, то там должна быть группа техников и штатный батальон аэродромного обслуживания.
— Нам сюда, товарищ старший лейтенант. За этот плетень, — вполголоса произнёс Скворцов, и в темноте его голос прозвучал робко.
Во дворе пахло сырой древесиной, прелой соломой и печным дымом. Справа угадывался силуэт большого дровника. Слева был виден горбатый контур «полуторки» ГАЗ-АА, затянутой маскировочной сетью.
Сама изба сливалась с ночным небом, выдавая себя лишь скатом крыши. И ни единого луча света из окон.
— Андрей Николаевич, я должен вас предупредить. В эскадрилье есть не самые простые люди.
— Насколько же они «не самые простые»? — спросил я.
— Как бы вам так сказать, «на особом счету» у военного комиссара полка, — ответил Тимоха.
Я всего час комэск в новой жизни, а уже есть «подводные камни». Но никто не говорил, что будет легко.
— Хорошо, Тимоха. Учту этот момент. Кстати, а кто комиссар полка?
— Политрук Храмцов, — ответил Скворцов.
Вот так неожиданность! Я помню, что Коровин мне говорил о Храмцове и что он тоже в нашем полку. А вот его назначение комиссаром было неожиданно.
— Как же его назначили? — спросил я.
— Я точно не знаю. Но всё согласовывалось по линии Главного политического управления. Вы же сами понимаете, насколько сейчас плохо с кадрами. А тут летающий политрук. Находка!
Всё же, хорошо, что у нас есть Тимофей. А вдвойне хорошо, что он ещё успел в кадрах поработать до назначения к нам в полк.
Тимоха включил свой карманный фонарь и нащупал дверь. Он медленно потянул её на себя, и мы шагнули в сени.
— Осторожно, здесь порог высокий, — предупредил он, когда мы подошли к массивной входной двери.
За ней были слышны громкие мужские голоса, но Тимоха не торопился открывать дверь.