Как только я вышел из штабной избы, встретился с Васей Пупкиным.
— Товарищ командир, разрешите, я обмундирование получу? Попробовал сесть в самолёт, но неудобно, — вытянулся Вася передо мной, поправляя воротник шинели.
— Ты вот так залезал в кабину? — спросил я, осматривая Пупкина с ног до головы.
— Да. Ну остальные в регланах. Вот и я пойду на склад, может быть дадут мне как представителю лётного состава.
Я попытался представить себе, каково это в принципе лезть в кабину ЛаГГа в шинели и… не представил.
Пока есть время, надо поработать над формой ребят.
— Так, быстро выписывай одежду, снаряжение и оружие. Пойдём вместе.
Склад Батальона аэродромного обслуживания, где мы и должны были получить форму, располагался в полутёмном сарае на краю аэродрома. Войдя внутрь, я сразу заметил «хозяина склада». За высоким дощатым прилавком стоял старшина, одетый в телогрейку поверх свитера.
— Кхм, товарищ старший лейтенант, доброго денёчка! — поприветствовал меня начальник склада и пожал мне руку.
— И мы вас приветствуем! Пополнение к вам, командир эскадрильи Михайлов и один из моих лётчиков Василий Пупкин.
— Что, правда Пупкин? — удивился старшина.
— Ну, по документам, да, — ответил я.
Вася, видимо, уже и не реагирует на подобные вопросы от окружающих.
Старшина внимательно изучил наши выписки, кивнул и скрылся в глубине стеллажей. Вернулся он, с трудом неся тяжёлый, внушительный кожаный реглан с широким поясом.
— Держите, товарищ старший лейтенант. Вещь статусная, почти новая! — произнёс вещевик.
— Реглан, конечно, здорово. А что у вас с куртками? — спросил я.
— До вас всем нужен был реглан. Куртки многие даже не берут.
— Нам пожалуйста куртки. В них в кабине будет удобнее. Кожаные, укороченные, образца 1935 года.
Старшина недоумённо вскинул брови, пожал плечами и снова ушёл вглубь склада. Вскоре он принёс нам две потёртые укороченные кожаные куртки.
— Надевай, Василий, — сказал я, и Пупкин примерил куртку.
— Движения не сковывает абсолютно, — улыбнулся Василий, покрутившись передо мной.
Я сам быстро надел свою куртку вместо шинели и тоже остался доволен.
— Теперь планшет, краги и шлемофон с очками.
Старшина кивнул и уже начал уходить. Но мне пришла в голову ещё одна мысль по поводу снаряжения.
— И ещё одна просьба. Есть ли резинки от разбитых полётных очков.
Начальник склада совсем уж обалдел от такой просьбы.
— Найдутся, конечно. А они вам зачем к лётной форме-то?
— Для модернизации матчасти, старшина, — подмигнул я.
— Хорошо, — развёл руками старшина и ушёл вглубь склада.
Вася стоял и с недоумением смотрел на меня. Сомневаюсь, что он понимал зачем нам резинки.
— Не переживай, я сейчас всем всё покажу.
— Если что, у меня ещё подтяжки есть. Вдруг пригодятся, — ответил Вася.
Закинув вещи в наше жильё, мы отправились с Пупкиным на стоянку. Пока шли по тропинке, меня перехватил наш военный комиссар полка Храмцов.
Утром на постановке задач у Коровина он мне сказал, что нам с ним нужно поговорить. Но появление Руднева заставило нас отложить разговор. Как раз сейчас Виталий и предложил обсудить проблемный вопрос.
Василий оставил нас одних, быстро отойдя к самолётам.
— Как прошёл разговор у Руднева? — спросил Виталий, доставая папиросу и закусывая её зубами.
— Относительно быстро. Долго он меня не держал, — сказал я, когда мы повернули к капонирам, укрытых маскировочными сетями.
— О чём говорили? — задал вопрос Храмцов.
Скрывать, что разговор у меня с Вилором состоялся про Артемьева, смысла не было. Думаю, что и Виталий хотел о нём поговорить.
Правда сейчас Храмцов как-то моментально стал бледным. Да и поджечь папиросу у него вышло не с первого раза. Дважды он ломал спичку.
— Про Сергея Борисовича говорили, — ответил я.
Храмцов прокашлялся, вопросительно посмотрев на меня. Через несколько секунд он понял, о ком идёт речь.
— Я, если честно, не сразу понял, кто такой Сергей Борисович, — сказал Виталий, затянувшись папиросой.
— Насколько там был серьёзный случай, что человека с должности сняли? — спросил я.
— По материалам дела вина неоспоримая. Хотели в лагерь отправить, но за Артемьева вступились большие начальники. По ходатайству его бывших военачальников и за былые заслуги оставили в авиации. Если честно, я бы его посадил, — сделал вывод Виталий, когда мы подошли к самолётам.
Весь мой лётный состав и большинство техников сейчас столпились у первого ЛаГГа. Ребята внимательно слушали «выступление» одного из лётчиков. Причём рассказ был весьма эмоциональный.