— Командир, у нас есть желающий, — показал лейтенант Рустамов на Васю.
— Не будем мешать. Говори, Вася, — произнёс я.
Вася обрадовался и приготовился к ответу.
— Это консоль крыла, — радостно заявил Пупкин.
Естественно, все парни «прыснули» и чуть посмеялись.
— Отставить смех. Вась, а поконкретнее? Куда я показываю? — уточнил я вопрос.
— На правую консоль крыла.
— Ещё точнее, — продолжил я.
— Ну, предкрылок.
Слава Богу, а то я уж подумал, что был про Пупкина гораздо лучшего мнения. Все парни поздравили Васю с правильным ответом, да и он сам понял, что слегка «затупил».
— Смотрите сюда, орлы. Вы все знаете, что наш ЛаГГ на малой скорости валится в штопор, как чугунный утюг с балкона…
На данном этапе вновь появился у меня желающий спросить.
— Товарищ командир, а зачем утюг с балкона кидать? — спросил Петя Кожин, искренне удивляясь сказанному мной.
— Ай, Петя-джан, это для доходчивости сказано было. Командиру зачем утюг-то бросать? Он в доме нужен, — вступил в разговор Хачатрян.
— И всё равно не понял, зачем бросать⁈ — удивился Петя.
— Это метафора была, Кожин. Так понятнее будет? — сказал я.
— Да, товарищ командир. Что такое метафора я знаю, — улыбнулся Петя.
— Продолжим. Суть в том, что поток воздуха срывается с крыла. А вот эта штука — ваш спасательный круг.
Шамиль Мусаев восторженно разглядывал открывшуюся щель, когда я надавил на предкрылок.
— Вай, шайтан-машина! Как хитро придумано! Это как если конь споткнулся, а у него из копыта ещё одно маленькое копыто выскочило, чтобы не упасть, да?
Среди лётчиков раздались громкие смешки. Да я и сам улыбнулся от такого сравнения.
— Примерно так и есть, Шамиль. Когда в бою тянете ручку на себя до пупа, эта штука под давлением воздуха сама выскакивает вперёд. Направляет струю прямо на верхнюю плоскость, и самолёт не сваливается.
Я обвёл всех взглядом и остановился на угрюмом Артемьеве. Он стоял чуть в стороне. Видно, что он старается отстраниться ото всех. То ли это из-за стыда, то ли из-за пренебрежения. Это ещё предстоит понять.
— Сергей Борисович, как человек с большим налётом и опытом, дайте своё пояснение для молодёжи. Что нам это даёт в реальном бою?
Артемьев неторопливо поправил шлемофон на голове и подошёл вплотную к крылу. Он хмуро посмотрел на Кожина с Мусаевым, а потом прокашлялся, чтобы приготовиться говорить.
— Это даёт нам то, что если вы будете тянуть ручку на выводе так, что потемнеет в глазах, эта машина вас простит, а не убьёт об землю до того, как это успеет сделать «фриц».
— Коротко, но ясно, — сказал Кожин и почесал затылок.
На стоянке все окончательно сосредоточились и были готовы к полётам.
В течение получаса все провели по одному проруливанию и «пробежке» по лётному полю, чтобы ещё раз почувствовать машину. Мой ведомый Пупкин тоже всё сделал как надо и был готов к полёту в паре.
Дежурным по старту у нас сегодня вызвался отработать Храмцов. Он занял своё место в кузове одной из «полуторок», куда ему поставили радиостанцию и принесли весь необходимый комплект документов.
Согласование с постами ВНОС и ПВО мы уже произвели. Так что оставалось нам только начать полёты.
Я занял своё место в кабине и ждал, пока дозаправят самолёт Пупкина. В этот момент Храмцов выстрелил в воздух белой ракетой.
Первыми взлетели Артемьев и Булкин. Ребята прошли по кругу, выполнили проход и отвернули восточнее аэродрома. К этому времени я уже запустился и готов был выруливать. Пупкин чуть запоздал, но вскоре подготовился и показал мне большой палец из своей кабины.
Оставшиеся четверо лётчиков пока ждали нас на «старте».
Мы вырулили на исполнительный старт. Василий занял место справа и начал добавлять обороты. Его самолёт вздрагивал, готовясь рвануть вперёд по лётному полю.
Я отпустил тормоза и первым начал разбег. Только я оторвался от земли, как сразу же посмотрел в правое зеркало. Они уже, кстати, стояли на самолётах. Возможно, это уже было распоряжение Коровина, чтобы техсостав сразу ставил такие «допы» на ЛаГГи.
Так что сейчас я мог видеть, как Вася на взлёте начал вилять. Видимо, пережал левую педаль и начал пытаться сбалансировать самолёт. Но главное, что взлетел и даже не так уж далеко отстал от меня.
— Про шасси не забудь, — проговорил я в эфир, когда сам убрал колёса.
Стойки с глухим ударом ушли в ниши. Высоту мы заняли 300 метров и начали выполнять первый разворот.
Вдалеке, под свинцовым облачным небом, раскинулась Тула. Из кирпичных труб оружейного и патронного заводов тянулись густые дымные шлейфы, ведь город делал оружие для фронта без выходных.