— Отлично. Давай посмотрим, — сказал я, и мы с ним полезли под фюзеляж.
Донских показал на объектив АФА-И. Поверх стекла теперь плотно расположена прямоугольная металлическая заслонка. И тут же Акимович начал объяснять мне принцип действия.
— Заслонка на тонких салазках. Вот здесь поставили возвратную пружину. Дюже тугая, так что набегающий поток ее не осилит. Справно держать будет.
Я залез в кабину, а Акимыч встал на усиленную часть крыла, и он показал как управлять заслонкой фотокамеры.
— Вот здесь. Где сектор газа, теперь кольцо, — показал Акимович на появившееся самодельное металлическое кольцо на кронштейне.
Я обхватил его пальцами и с усилием потянул. Небольшой трос за ним натянулся, а снизу раздался чёткий металлический лязг.
— Вот это она открылась, Николаич! Так что всё по твоей схеме собрали. Как раз за полтора часа управились, — улыбнулся Акимыч.
Следом я отпустил кольцо, и раздался резкий щелчок. Это мощная пружина моментально вернула пластину на место. Акимович спустился вниз и всё ещё раз проверил.
— Закрылась плотно, щелей нет, — подтвердил старшина.
— Вот теперь грязи не нахватаем. Благодарю, Акимыч, — поблагодарил я своего механика, вылезая из кабины.
Артемьев осмотрел свой самолёт и ждал моей команды. Подойдя к нему, я достал планшет, чтобы ещё раз обговорить с ним маршрут и порядок работы.
— Про радиомолчание, ты и сам в курсе. Идём на запад, к Шостке и Глухову через Рыльск. Линию фронта пересекаем вот здесь на бреющем. Прижимаемся к самой земле, чтобы немецкие посты воздушного наблудения нас не засекли. За «ленточкой» высоту стараемся сохранять. В момент съёмки я буду выполнять «горку» под нижнюю кромку в некоторых точках на маршруте. Пролёт линии фронта согласован, а на обратном пути обозначаем себя красной ракетой и двумя-тремя манёврами по направлению.
Сергей Борисович внимательно смотрел на маршрут.
— Подожди, мы летим к Рыльску. Вдоль русла реки Сейм, так? — спросил он.
— Верно.
— Угу. Потом, не доходя до Рыльска 10 километров, уходим на северо-запад. Мы ведь так делаем крюк. Если пойдём по прямой, то пересечём «ленточку» гораздо быстрее, и вот он Глухов.
Я кивнул, но сразу не стал открывать истинную сущность плана.
— Там где короче, там же и опаснее. Если полетим напрямую, то угодим в район боестолкновений. Не думаю, что тебе хочется проверять, как ты маневрируешь от трассеров. Сильно на северо-запад тоже не стоит уходить. В районе Ямполя бои тоже серьёзные идут. А вот если пойдём по устью реки Клевень, то мы пройдём через участок линии фронта, проходящий через болота. Техники и окопов там нет. Зато это позволит нам выскочить сразу на западе и в районе Шостки. Там, где нас точно не ждут.
Борисович спорить не стал, а только почесал затылок.
— Толково, ничего не скажешь. А ищем что? — спросил Артемьев.
— Танки, бронетехнику, транспорт с бочками с топливом. Может быть бензовозы. Сложность в том, что они скорее всего, в лесах. Так что надо и вторичные признаки искать.
Сергей Борисович выдохнул и покачал головой.
— Понял. Ты снимаешь, а я прикрываю. Но ты понимаешь, что там зениток, пушек и пулемётов громадное количество? Просто на бреющем нам оттуда не выйти, — сказал Сергей Борисович и надел шлемофон.
— На войне никогда просто не бывает. Не забудь, ты идёшь сзади и чуть выше. Увидишь, что нас атакуют сверху, даёшь заградительную.
— Согласен. Так и предполагал, Андрей Николаевич.
Я убрал планшет и снял шлемофон.
— Борисыч, насколько ты готов лететь в облаках? — спросил я.
— Готов. Вполне могу осилить.
— Будь внимательнее. Погода плохая, но на это и весь расчёт. Так у нас будет шанс оградить себя от атаки мессеров с пикирования. А на возврате и от атак с земли.
— Грамотно, — сказал Артемьев, и я протянул ему кулак, чтобы он мне в него ударил. — Эм… это что?
— Ай, когда ж вы все выучите. Поскакали, — выдохнул я и сам стукнул кулаком в ладонь Борисовича.
Я надел шлемофон и застегнул его. Акимович помог мне с парашютом, и я полез в кабину.
Через несколько минут мы уже стояли с Артемьевым на исполнительном старте, готовясь к взлёту.
Самолёт вздрагивал на повышенных оборотах, когда я удерживал его на тормозах. Планшет поправил у себя на правом бедре. Пальцами левой руки нащупал то самое кольцо створки камеры АФА-И. Стрелки приборов слегка вздрагивали, показывая, что самолёт готов взлетать.
— Внимание, паашли! — скомандовал я и плавно двинул вперёд рычаг управления двигателем.
ЛаГГ-3 задрожал сильнее и покатился по грунту льговского аэродрома. Скорость подошла к расчётной, и я взял ручку управления на себя.