Едва я убрал шасси, сразу же начал выполнять разворот на курс 250°. Высота на приборе была ещё только 100 метров, но пелена облаков висела прямо надо мной. Кажется, можно руку высунуть и достать нижнюю кромку.
В зеркале заднего вида Артемьев показался не сразу. Через несколько секунд он только «вынырнул» из серой дымки позади меня.
Он пристроился справа и чуть выше. Как раз под самым нижним краем облачности. Под нами был сплошной осенний пейзаж. Это были бурые поля, пожелтевшие перелески и тёмные линии раскисших дорог. Я замечал тёмные цепочки тянущихся телег и людей, идущих на восток. На обочинах дорог виднелись брошенные грузовики и тракторы.
Стрелка на указателе скорости стояла на отметке в 380 км/ч. Высотомер показывал 100 метров, а параметры двигателя держались в норме.
От мотора М-105П всё равно шла мелкая вибрация. Ручкой управления приходилось работать постоянно, чтобы удерживать самолёт на малой высоте, пролетая над верхушками деревьев.
А тут ещё из-за порывов ветра самолёт то просаживался, то взмывал вверх.
Вскоре мы подлетели к поворотному пункту в 10 километрах от Рыльска. Я качнул крылом, чтобы привлечь внимание Артемьева, и мы отвернули дальше на северо-запад.
Я слегка отклонил ручку управления от себя и ЛаГГ снизился к самой земле. Высота сейчас была не больше 10–20 метров, а стрелка высотомера начала вздрагивать.
Мы пролетели над макушками деревьев, сгоревшей техникой и остатками деревянных строений в считаные секунды.
Плексиглас фонаря по краям уже начал мутнеть от влажности. Во рту была сухость.
Пересечение «ленточки» прошло без происшествий. Вместо зенитных разрывов и трассеров под плоскостями ЛаГГов мелькали лишь багрово-золотые макушки берёз и тёмная хвоя. Самый опасный враг здесь не зенитная установка, а… те, до кого «не доводят телеграммы по безопасности полётов».
— Твою мать, — выругался я про себя, резко маневрируя влево от стаи птиц.
Через несколько секунд вновь пришлось уйти в сторону от столкновения. А Борисович всё так же, как приклеенный следовал за мной.
Пройдя над руслом Клевени около 30 километров, мы уже вклинились в немецкий тыл.
На высоте 15–20 метров полёт превращался в сплошной тоннель. Деревья, столбы и деревянные строения сливались в серо-жёлтую смазанную ленту.
Ручка управления на скорости почти 400 км/ч становилась весьма тугой. Постоянно приходилось маневрировать, а любой порыв ветра «подбрасывал» самолёт.
Только мы пролетели очередную густую лесопосадку, как под крылом замелькали накатанные грунтовые дороги. И по ним передвигались длинные колонны тёмно-серых грузовиков и полугусеничных тягачей. Прям вот бери и фотографируй не хочу!
Левой рукой я дёрнул кольцо шторки, потянув на себя. Удерживая кольцо натянутым, я нажал на кнопку пуска на пульте АФА-И. Надо было делать именно серийную съёмку, чтобы у командования не было иллюзий, что перед ними не отдельные подразделения.
Приближаясь к лесопосадкам у Шостки, я продолжал всматриваться в осенний пейзаж и в тот огромный рой техники, который двигался по грунтовым дорогам, или стоял у переправ на реке, образуя пробку.
Я сразу же рванул ручку на себя, выполняя «горку». Перегрузка придавила меня к креслу, когда самолёт выскочил на высоту 400 метров, прямо под нижнюю кромку облаков. Скорость упала до 300 км/ч, и я сразу выровнял самолёт. Есть первые кадры!
Краем глаза я увидел, как внизу заметались серые фигурки, а к небу потянулись первые пунктиры трассеров.
Выдержав несколько секунд на прямой, я отвернул влево. Как раз туда, где были накатанные колеи, уходящие в леса в районе Шостки. Искать «орды» танков бесполезно, а вот их следы найти будет несложно. Тем более что я знаю, где искать.
— Вот они! — сказал я вслух, приметив, как от главных грунтовых дорог прямо в лес уходят следы техники.
Широкие двойные колеи от траков нельзя было спутать со следами обычных крестьянских телег.
Я выдержал высоту полёта, чтобы увидеть всю панораму местных лесов. Тумблер питания АФА-И у меня уже включён. Линия горизонта моментально «ушла» вниз, когда я задрал нос вверх. И вновь я выровнял самолёт.
Для съёмки мне надо не больше 3–5 секунд, чтобы вышла серия снимков и на них попал весь район сосредоточения.
В кабине дико ревел двигатель, спина под гимнастёркой уже взмокла от пота и напряжения.
Вот они неестественные просеки с пожелтевшей листвой по краям леса. К концу сентября лес уже начал «лысеть», и сквозь редкие кроны чётко проступили неестественные угловатые коробки танковых башен и моторных отделений, накрытые маскировочными сетями.
И недалеко ровные ряды 200 литровых топливных бочек, тягачи и отдельные грузовики «Опель-Блиц».