Отсчитав про себя пять секунд, достаточных для серии снимков, я бросил кнопку, выключил тумблер и отпустил кольцо. В это время увидел частые вспышки на опушке и между деревьями.
Это немецкие расчёты 20-миллиметровых зенитных автоматов и крупнокалиберных пулемётов открыли плотный заградительный огонь. К самолёту неторопливо потянулись нити трассеров. На такой высоте полёта кажется, что они плывут медленно.
Я сразу же ушёл в сторону, но всё вокруг начало взрываться. А мелкие светящиеся пунктиры начали проноситься на огромной скорости, чуть было не задев фонарь кабины.
Маневрировать у земли сейчас будет сложно. Зенитных орудий здесь хоть отбавляй. Так что у нас только один шанс.
— 23-й, уходим вверх! В облака! — громко сказал я в эфир и потянул ручку управления на себя.
Левой рукой я толкнул рычаг управления двигателем до упора вперёд, выводя его на максимальные обороты.
ЛаГГ-3 задрал нос и начал набор высоты. Меня резко прижало в жёсткую бронеспинку и парашют, а на грудь надавило так, что не вздохнуть.
И через секунду мир начал меняться. Остекление фонаря затянуло свинцовой пеленой. Плексиглас мгновенно покрылся конденсатом, и в кабине резко стемнело.
В такие моменты не понимаешь, где земля.
— Занимай 800, — быстро проговорил я в эфир, чтобы Артемьев оказался выше меня по высоте.
— Понял. Уже почти занял.
— Курс 90°, скорость 360, — дал я команду ведомому, который теперь вообще неизвестно где.
— Занимаю.
Всё бы ничего, но такого приборного полёта у меня давно не было. Проблемы могли бы исчезнуть, будь на борту авиагоризонт. Но его нет, и массово нескоро появится.
Подсознательно кажется, что самолёт валится сейчас в левый крен. В облаках вообще сразу может прийти ощущение паники, создавая ощущение, что ты срываешься в штопор. Но это всё обман. Главное — верить приборам. А это не так уж и просто.
— Так… шарик… шарик в центре, — проговорил я, смотря на прибор «Пионер».
Это тот самый указатель скольжения, по которому можно определить, с каким креном разворачивается самолёт.
— Вариометр… высотомер… компас, — прошептал я, ощущая, как пересохло в горле.
Аккуратными движениями ручки управления и педалей, я выровнял ЛаГГ, чтобы все показания приборов указывали на установившийся полёт.
Стрелка вариометра встала на ноль, а высотомер показывал 500 метров. Скорость на приборе 360, так что теперь можно и приступать к навигации.
Без привычных в будущем навигационных приборов следует пользоваться «дедовским» методом — «держи курс и никуда не денешься, время вышло — разворот».
Надо занять курс на Восток, примерно в район нашего аэродрома. Выдержать установленное время по скорости и потом плавно начать снижаться, чтобы уже на своей территории выйти под облаками.
До Льгова 100 километров, и на скорости 360 км/ч лететь нам минут 16–17. И это весьма изматывающий полёт.
Вокруг только серая мгла.
Глава 29
В плотной серой облачности было невозможно отыскать хоть какой-то ориентир, чтобы определить своё местоположение. Всё внимание на приборы и удержание параметров установившегося полёта.
— 23-й, контроль связи, — запросил я Артемьева.
Радиомолчание сейчас было бесполезным. Нас и так уже обнаружили во время съёмки, но в столь плотной облачности нас никто искать не будет. Обнаружить нас визуально и подойти на дальность открытия огня практически невозможно.
— Связь… нормальная, 88-й. Высоту 800 сохраняю. Курс 90°.
— Понял, — ответил я, продолжая удерживать самолёт от раскачки.
В таком «молоке» начинаешь по-другому ощущать свой вестибулярный аппарат. Хотя никто не знает, как он вообще выглядит, этот «аппарат».
Мышцы спины и рук по-настоящему «деревенели» от напряжения. А по переносице из-под кожаного шлемофона медленно скатились две капли пота на кончик носа.
Только я собирался их смахнуть, как ЛаГГ-3 начал рыскать, попав под порыв ветра. Самолёт ушёл в сторону, а на приборе «Пионере» стрелка отклонилась, показав величину крена.
Вновь я выровнял истребитель, аккуратно отклонив ручку в обратную сторону. Скорость на указателе УС-500 держалась строго на отметке 360 км/ч.
Высотомер показывал 500 метров, а вариометр ВР-10 замер на нуле. Ни набора высоты, ни снижения.
«Бычий глаз» — компас КИ-10, мелко дрожал возле отметки 95 градусов. Вновь очередной порыв ветра и снова параметры начинали сбиваться.
И опять на указателе поворота скольжения чёрный «шарик» ушёл в правую сторону.
— Шарик боится… ноги. И идёт за… ручкой, — проговорил я вслух известное правило.