Резников кивнул и отложил в сторону карандаш. Похоже, его интересовал кто-то конкретный.
— У тебя есть командир звена один по фамилии Артемьев, — понизил голос Алексей Семёнович.
— Да. Старший лейтенант Сергей Борисович Артемьев. Кстати, летал со мной на разведку. А что-то случилось?
Подполковник Резников кивнул, но дальше развивать тему не стал.
— Не, ничего. Повнимательнее с ним. Человек опытный. Может принести… пользу, — сказал Алексей Семёнович.
— Понял, командир.
Странно, что Батя так заинтересовался Артемьевым.
Я уже заканчивал пить чай, пока Резников выяснял полную картину и количество исправных штурмовиков и бомбардировщиков. И результат был не совсем хороший.
— Что значит двигателей нет? Снимайте с битых машин. Как можно быстрее необходимо подготовить. Давай, пишу. Штурмовиков Ил-2 боеготовых восемь бортов. И всё⁈
Совсем не густо для целого штурмового авиационного полка. Когда дело дошло до Пе-2, то картина была ещё хуже. Следом ему доложили из ещё одного истребительного полка.
— МиГов — шесть, И-16 — десять, а ЛаГГов… а ЛаГГов у тебя нет.
Алексей Семенович только повесил трубку, записав данные о количестве бомбардировщиков СБ, как ему вновь позвонили.
— Да. Понял, идём, — произнёс он и показал мне на дверь.
Резников быстро собрался, надел фуражку, и мы вышли из блиндажа. По пути он мне рассказал, что командующему фронтом уже предоставили снимки. Теперь он хочет услышать меня.
— Помни наш разговор в машине. Главное, не тушуйся, — продолжал настраивать меня Резников, когда мы спустились в блиндаж командования.
Резников постучался в дверь, и нам разрешили войти.
— Я это всё вижу. Но для меня это не доказательства. Каждый раз одно и то же — танковые подразделения, колонны, перемещения. Никакой конкретики, — услышал я суровый голос.
Тяжёлая дверь за моей спиной в этот момент закрылась. Свет исходил от несколько керосиновых ламп, отбрасывающих тени на бревенчатые стены. Связисты в углу непрерывно говорили в трубки полевых телефонов.
Со мной рядом теперь стоял Кораблёв, который замер и не шевелился, даже когда с его фуражки капала вода. В штабном блиндаже было невыносимо душно. Жар от буржуйки смешивался с махорочным дымом и запахом сырого брезента. А ещё кисло-серным запахом реактивов, с помощью которых проявляли снимки.
В центре помещения над столами, заваленными оперативными картами, кипела работа. Несколько генералов просматривали снимки и сверяли их с картой. В этот момент к одному из них и обратился представитель разведотдела армии.
— Товарищ командующий фронтом, это лётчик, который летал на разведку, — показал на меня Захар Васильевич, но его тут же перебил человек в гимнастёрке с генеральскими звёздами на петлицах.
— Фамилия, звание и должность. Только пускай сам ответит, — повернулся ко мне командующий фронтом, впившись взглядом исподлобья.
В помещении все замолчали, ожидая моего ответа.
Генерал-полковник Андрей Иванович Ерёменко выглядел грозно. Он был высокого роста, коротко стрижен, круглолицый с массивным подбородком. Под глазами у командующего Брянским фронтом были синяки от недосыпа.
Ворот его гимнастёрки был расстёгнут, а сам он слегка покачивался вперёд и назад, упираясь кулаками в стол.
Я сделал пару шагов вперёд к столу и посмотрел в глаза командующему. Чувствовалось, что он как будто пытается меня переглядеть.
— Командир 2-й эскадрильи 126-го истребительного полка, старший лейтенант Михайлов, — представился я.
Ерёменко кивнул, убрал руки за спину и медленно обошёл стол.
— Докладывайте, старший лейтенант. Только без сказок. Мне тут разведка каждый день танковые армады рисует.
Я уже знал, что генерал-полковник может ждать даже малейшей запинки от меня. Тогда бы он моментально обрушил на меня свой генеральский гнев. Так что надо было говорить спокойно и без больших остановок.
Я доложил ему, что и где я наблюдал во время вылета, указывая на район Глухово и Шостки. Не забыл и про воздействие с земли.
— ПВО выстроено не для защиты самих танков. Эшелонированный зенитный огонь прикрывает переправы и узлы снабжения. Колонны выстроены в походные порядки, — продолжал я докладывать и указывать на карте места скопления техники на переправах.
Ерёменко взял лупу и подошёл к снимкам. Один из генералов показал ему на снимок, и лицо командующего фронтом посерело. Вглядываясь в серые пятна на фотобумаге, желваки генерал-полковника нервно заходили на скулах.
— Продолжай. Что ещё видел? — сказал Андрей Иванович.
— Наблюдал несколько цистерн наливняков, грузовики с бочками и сами склады. Также в голове колонны видел понтонные парки на прицепах, они вдвое длиннее обычного грузовика.