— Приказ командования. Этаж закрыт для всех, кроме охраны и персонала, обслуживающего встречу, — без тени эмоций повторил солдат, не сдвинувшись ни на миллиметр.
Его напарник, стоявший чуть поодаль, внимательно наблюдал за сценой, положив пальцы на рукоять автомата.
— Да пошел ты со своим приказом! — вспылил унтер, и его лицо покраснело. — Я в Польше воевал, во Франции, тут, под Киевом, ранение получил! Мне, ветерану, наплевать на ваши глупые порядки! Пропусти!
Его голос гремел все громче, эхо разносилось по коридору. Из другого его конца, от окна, быстрыми, твердыми шагами приблизился молодой фельдфебель, командир группы охраны. Он был строен, подтянут, с холодными голубыми глазами и резкими чертами лица.
— В чем дело, унтер–офицер? — четким «командным» тоном спросил он.
— Дело в том, что я хочу в свою казарму! — не сдавался ветеран, тыча пальцем в сторону «нашей» двери. — А эти щенки не пускают! Я служу дольше, чем они ходят, и мне нужен сон перед ночным дежурством!
— Этот этаж временно изъят из общего пользования, — фельдфебель говорил ровно, но каждое слово било, как молоток. — Ваше дежурство — не моя забота. Выполняйте приказ и покиньте этаж. Немедленно!
— Да тут и без ваших тупых приказов чертовщина творится! — рявкнул унтер, окончательно выходя из себя. — Сначала мой приятель Келлер пропал — после завтрака его никто не видел! Потом помощник коменданта, оберфельдфебель Мюллер, как сквозь землю провалился! И писари из канцелярии исчезли! Никто их не видел с самого утра! А вы тут мне про закрытые этажи…
Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки размером с ноготь большого пальца. Старый ворчун оказался куда внимательнее, чем можно было предположить. Фельдфебель нахмурился, его взгляд на мгновение стал острее.
— Сейчас не время для расследований пропажи ваших сослуживцев, унтер–офицер! Пусть этим занимается комендант. Ваше место — на посту. В последний раз предлагаю вам спуститься вниз по служебной лестнице.
В его голосе зазвенела такая непреклонная угроза, что даже «охреневший в атаке» унтер сдался. Он что–то буркнул себе под нос, демонстративно плюнул на пол и, шаркая сапогами, нехотя поплелся обратно к выходу на служебную лестницу. Фельдфебель проводил его взглядом, затем медленно повернулся к своему подчиненному.
— Они тут совсем человеческий облик потеряли! — резюмировал голубоглазый, и в его голосе сквозило откровенное презрение.
— Тыловики! — в тон ему ответил солдат.
Охранники отошли на несколько шагов от лестничной площадки, встали неподалеку от двери, за которой я прятался, и начали тихо разговаривать. Я затаив дыхание, ловил каждое слово.
— Этого комендача сейчас бы на фронт, раз он такой «боевой ветеран», — сказал фельдфебель. — Там бы ему быстро нашли применение. Русские танки три часа назад прорвали позиции 10–й моторизованной дивизии южнее города. Сейчас прут сюда, к самому Смоленску. Встречу фельдмаршала и генерала вообще надо было отменить.
Второй охранник почти неслышно ахнул.
— Прорвались? А наши что?
— Говорят, что связь с передовыми частями потеряна. Эти новые русские танки… — фельдфебель сделал паузу, и в ней чувствовалось нечто большее, чем просто досада — страх. — Снаряды от них отскакивают, как горох от стены. Сам видел, когда сопровождал фельдмаршала на передовую для рекогносцировки. Противотанковая пушка несколько раз попала по этому монстру — так без толку, словно колотушкой по металлу, только искры летели. А он развернул башню и… одним выстрелом снес орудие вместе с расчетом.
Солдат оторопело присвистнул.
— Это этот… как его… «Т–34», кажется?
— Кроме «Т–34» у русских есть еще сверхтяжелые «Клим Ворошилов». Их вообще лишь наши «ахт–комма–ахт» остановить могут, — фельдфебель досадливо скривился. — Интересно, что будет делать «Быстроходный Гейнц», когда русские отрежут его передовые дивизии от снабжения. Они и без того уперлись во вторую линию обороны всего в шестидесяти километрах на восток отсюда.
— Я слышал, что наши «панцеры» с трудом передвигаются по заснеженному бездорожью, а русские машины свободно катаются по любым болотам. Преувеличение, наверное, — неуверенно сказал солдат.
— Может, и нет, — мрачно ответил фельдфебель. — Но пусть насчет этого у командования голова болит. А наша задача — обеспечить безопасность здесь и сейчас. А потом… как можно быстрее убраться обратно в Минск. Надолго мы тут не задержимся — час, от силы — два.
Охранники, закончив разговор, неторопливо двинулись по коридору. Я плавно, чтобы не вызвать скрипа, прикрыл щель в двери. Их шаги приближались, вот уже поравнялись с моим укрытием… и миновали его. Я выдохнул, чувствуя, как от избытка адреналина трясутся руки.