— Ах, да, я слышал, что ожидается приезд самого фельдмаршала! — по–простецки улыбнулся я, и медленно, чтобы не напугать солдатика, достал из кармана мундира зольдбух. — Прошу!
Одновременно краем глаза я фиксировал обстановку. Другие охранники в коридоре, те, что стояли метрах в двадцати, уже обратили на нас внимание. Они не двигались с мест, но их позы изменились — они развернулись в нашу сторону, и держали автоматы в положении, удобном для быстрого вскидывания. Их лица слегка напряглись.
Я протянул свою солдатскую книжку. Солдат взял ее левой рукой, отпустив горловину приёмника магазина, и начал внимательно изучать. Каждый миг этого изучения был для меня мукой. Вашу мать, где же Петя? Получилось ли у него?
— Вы из 10–й моторизованной дивизии, оберфенрих? — зачем–то уточнил охранник.
— Да, да! Там так и написано! — усмехнулся я.
— А что вы делаете в комендатуре Смоленска? — удивился охранник. — Ваша дивизия сейчас…
— … ведет тяжелые бои к югу от города! — перебил я охранника, продолжая улыбаться, только теперь моя улыбка стала чуточку виноватой — камрады где–то там в снегах бьются, как львы, а я тут, в тишине и тепле сплю посреди дня. — Дело в том, что меня командировали сюда из штаба дивизии. Мы с моим водителем, унтер–офицером Келлером, приехали вчера вечером и задержались из–за поломки машины. Помощник коменданта оберфельдфебель Мюллер разрешил нам остаться.
— И… где ваш водитель? — вскинул на меня глаза охранник.
В этот самый момент дверь комнаты снова тихо открылась. На пороге возник Валуев. Он вышел так же спокойно, как и я, держа руки на виду, чтобы не вызвать очереди в упор.
Петя посмотрел на меня, потом на охранника, и очень–очень тихо, но предельно отчетливо произнес:
— Eine Minute!
Глава 25
Глава 25
19 декабря 1941 года
14 часов 00 минут
Шепот Валуева прозвучал в тишине коридора громче любого крика. Сердце у меня на мгновение замерло, а затем заработало с такой силой, что казалось, вырвется из груди. Мысль, холодная и острая, как осколок льда, пронзила сознание: если мы начнем сейчас стрелять по охранникам — всей нашей миссии конец. Их пять человек — завалить всех сразу, даже с помощью «Нагана» с глушителем, не получится. Неминуемо начнется перестрелка. Выстрелы услышат на втором этаже. Охрана фон Бока и Гудериана, если в ней служат профессионалы, не станет разбираться в причинах вспыхнувшей тревоги — они силой, под руки, выволокут фельдмаршала и генерала из «Музыкального салона» и запихают в подвал или в бронированный «Мерседес».
Но и оставаться рядом с этой комнатой, в трех метрах от «фугаса» в десять килограммов тола, — было чистым самоубийством. На вчерашнем «совете» в бункере на Краснофлотской мы все–таки запланировали отход. Который нам должны были обеспечить группы Мишанина и Альбикова — они уже с утра заняли позиции неподалеку — три снайпера во главе с капитаном — в домах вокруг площади, а Альбиков, Артамонов и Кожин — у заднего выезда из гостиницы. И сейчас нам с Петей нужно было «всего лишь» пережить взрыв. Для чего — отойти подальше от места закладки «СВУ». Да вот, хотя бы в торец коридора, к окну, на фоне которого маячила подтянутая фигура молодого фельдфебеля, командира отделения охранников. До него было метров тридцать.
Валуев, не меняя выражения слегка озадаченного лица, громко сказал:
— У меня есть важная информация для охраны! По поводу посторонних в здании!
Он внешне неторопливо огляделся, увидел вдалеке фельдфебеля, радостно улыбнулся, махнул рукой и сделал несколько широких, неторопливых шагов в его сторону. Охранник рядом со мной, все еще держа мой зольдбух, замер в растерянности. Его мозг, заточенный на простые схемы, явно дал сбой. Вроде бы перед ним были два посторонних, которых следовало немедленно обезоружить и связать до дальнейшего разбирательства. Но они ведут себя, как… «придурки»! Однако, эти придурки — свои! Один из них только что пел «Песню черного отряда Гейера».
Я, увидев движение Валуева, нагло выхватил из руки охранника свою солдатскую книжку.
— Да, да, сейчас мы со всем разберемся, — сказал я уверенным тоном, и пошел вслед за Валуевым.
Охранник, видя, что мы сами идем к его командиру, чтобы «разобраться», на секунду задумался, пробормотал что–то невнятное и, перестав судорожно «лапать» «МП–40», поплелся за нами, как послушный щенок.
Я быстро догнал Петю, и теперь мы шагали «в ногу», плечом к плечу по центру коридора, по истертой и выцветшей красной ковровой дорожке. Каблуки наших сапог отбивали четкий, несуетливый ритм. Я чувствовал на себе удивленные взгляды — как самого фельдфебеля, так и второго автоматчика, стоявшего у ответвления коридора.