Немцы явно решили устроить в доме настоящий обыск — было слышно, как они передвигают тяжелую мебель, диваны или шкафы — ножки скребли по полу с противным скрипом. Внезапно с улицы донесся тревожный крик, хлопнул выстрел из винтовки. Подкованные подошвы наверху прогрохотали к выходу и через несколько секунд снаружи взревели мотоциклетные движки. И почти сразу их звук стал удаляться — фрицы куда–то бодро рванули.
Я залез на топчан и прижал ухо к дыре на улицу — не прошло и минуты, как где–то вдалеке началась перестрелка — долбили пять или шесть винтовок, короткими очередями бил пулемет. Судя по скорострельности — наш советский «ДП–27». Бой очень быстро закончился, но я продолжал напряженно прислушиваться.
Однако, несмотря на состояние полной боевой готовности, я все–таки упустил момент вторжения в бункер посторонних — из подземного хода, ведущего на берег Днепра, раздался довольно громкий мужской голос.
— Товарищи, не стреляйте! Свои!
Я резко развернулся, присел на месте, и чуть было не выстрелил в черный зев тоннеля. Кожин, услышав чужой голос, опустил автомат и негромко сказал мне:
— Игорь, не стреляй! Это капитан Мишанин!
И только дождавшись, когда я опущу «Парабеллум», крикнул в ответ:
— Серега, выходи!
Из подземного хода осторожно и неторопливо вышел невысокий худощавый мужчина в замызганном белом комбинезоне с натянутым поверх шапки–ушанки капюшоном, и автоматом «МП–40» на груди, обмотанном для маскировки грязными бинтами. Он подсвечивал себе дорогу тусклым электрическим фонариком.
— О, я вижу, у нас пополнение! — сказал Мишанин и направил на меня и Артамонова луч света.
В ту же секунду разведчик резко откатился в сторону и вскинул оружие. Кожин рванулся наперерез, завопив:
— Свои, Серега, свои!
Только отчаянный поступок Володи спас нас от автоматной очереди в упор — капитан Мишанин явно не ожидал увидеть в секретном укрытии парочку немецких офицеров.
После опознавания и взаимных приветствий, мы расселись за столом и капитан, продолжая с подозрением косится на нашу с Витей форму, сообщил:
— Сюда шесть фрицев приехало, на трех мотоциклах. Судя по горжетам на шее — фельджандармы. Сначала к соседнему дому сунулись, но потом, разглядев следы на снегу, сюда подошли. Мы их отвлекли, увели подальше и там прикончили.
— Видимо кто–то сообщил немцам, что по Краснофлотской шляются два подозрительных офицерика! — предположил я. — На нашу беду зимой и следопыты не нужны — любые следы читаются без проблем. Что предварительно увели жандармов подальше — отлично! Будем надеяться, что укрытие не спалилось!
Услышав от меня знакомые речевые обороты родного языка, Мишанин наконец прекратил зыркать на нас с подозрением и немного расслабился.
— Ну, мы люди опытные, кое–что умеем… — усмехнулся командир разведроты. — Я так понимаю, Володя, что это те, кого мы ждали?
— Да, это парни из центра! — кивнул Кожин. — Не смотри на форму, это для конспирации. Я их обоих лично знаю. Это Игорь Глейман и Виктор Артамонов.
— Вадик что–то такое про Глеймана говорил… — Мишанин задумчиво поскреб щетину на подбородке. — Только там вроде бы полковник был…
— Всё верно: Игорь — сын полковника Глеймана, — снова кивнул Кожин. — Под командованием которого мы в сентябре большой шухер в тылу немцев устроили! Игорь там тоже был в составе группы диверсантов Осназа сержанта Госбезопасности Валуева.
— Петьки Валуева? — уточнил Мишанин, улыбнувшись. — Помню его — встречались на учениях под Киевом перед войной. Их группой тогда мой приятель Гришка Петров командовал. Живы, значит, курилки…
— Увы, нет! — я мотнул головой. — Лейтенант Госбезопасности Петров погиб в июне этого года в городе Ровно. Накрыв собой вражескую гранату.
— Твою мать! — с трудом выдавил изрядно офигевший от такой новости Мишанин и грязно выругался.
— Он был храбрым бойцом… — тяжело вздохнул я, припоминая тот страшный день. — Спас меня…
Мы помолчали пару минут, отдавая дань памяти не только Петрову, но и множеству других наших друзей и знакомых, погибших за Родину.
— Серег, точно наше убежище не засветилось? — после долгой паузы спросил Кожин. — Или пора искать новое?
— Новое, Володь, мои парни на всякий случай с утра ищут по всему городу! — ответил Мишанин. — Поскольку нельзя складывать все яйца в одну корзину… Но в данном случае я на девяносто процентов уверен — ликвидация фельджандармов прошла чисто! Бойцы вылезли из развалин в полукилометре отсюда, в самом начале улицы, привлекли внимание немца, охранявшего мотоциклы, и он поднял тревогу. Те, которые шарились по дому, тут же запрыгнули в седла и ломанулись за нами. Там, возле церквушки, мы их всех и приветили. Тела утащили в развалины и засыпали битым кирпичом, мотоциклы укатили подальше. Гильзы собрали, все следы присыпали снегом. У этого дома, кстати, тоже порядок навели — теперь он снаружи выглядит полностью заброшенным.