— Ну, хорошо, коли так… — выдохнул Кожин, слегка опустив напряженные плечи.
— Вы лейтенанта Ерке в городе не видели? — спросил Артамонов.
— Видели, конечно! — слегка улыбнулся дурацкому вопросу Мишанин. — Мы его весь день прикрывали, когда он этой своей фигней занимался — знаки на домах рисовал и банки с записками закапывал.
— Вот, Серег, ты не верил, что эта задумка Вадима сработает, а Игорь и Виктор именно так нас и нашли! — укоризненно, как мне показалось, сказал другу Кожин.
— Да, неужели? — с новым интересом посмотрел на нас Мишанин. — Вот, честно, думал, что Ерке дурью мается. Ладно, был не прав, признаю… Но вот вопрос: раз мы вас дождались и приняли, то что дальше? Какой план?
Глава 8
Глава 8
16 декабря 1941 года
Вечер
Капитан, убедившись, что убежищу ничего не грозит, отдал несколько тихих распоряжений Кожину и скрылся в подземном ходе, ведущем к Днепру, — координировать действия своих бойцов. Володя ушел через полчаса после него, сказав, что идет проверять посты.
Мы с Артамоновым остались одни. В бункере время текло иначе, чем наверху, в развалинах Смоленска. Оно замедлилось, стало тягучим и плотным, наполненным ожиданием чего–то плохого. Приглушенный свет лампы отбрасывал на сводчатый потолок причудливые тени, которые колыхались в такт пламени. Воздух был спертым, пахло сырой землей, керосином и человеческим потом.
Я сидел на одном из топчанов, спиной к холодной кирпичной стене, и чистил разобранный «Парабеллум». Механические, доведенные до автоматизма движения действовали успокаивающе. Виктор нервно прохаживался по помещению, его сапоги мягко шаркали по полу.
— Витя, хватит мотаться туда–сюда, как маятник! — сказал я, когда напарник пошел на двадцатый круг.
— Как думаешь, Игорь, мы сумеем выбраться? — мрачно спросил Артамонов, остановившись напротив меня.
— Конечно, Витя! Сумерки уже сгущаются. Передвигаться по городу станет проще. — Я собрал пистолет, вщелкнул на место магазин и убрал «Парабеллум» в кобуру.
— А если Ерке попал в засаду? Был застрелен или убит? Как мы будем искать досье?
— Вадим — профессионал. Выживал в таких переделках, которые нам и не снились. И наверняка что–нибудь придумал на случай своей смерти — необычный знак или сигнал. Найдем досье, не волнуйся! И сядь уже, Витя, душевно прошу, не маячь!
Артамонов выдохнул и присел на край топчана. Затем, покрутившись на месте пару минут, прилег и закутался в колючее солдатское одеяло. И вскоре спокойно засопел — молодой усталый организм взял своё, отправив будущего разведчика в сон.
Вскоре в бункере стало оживленнее. Один за другим, бесшумно появляясь из темноты подземных ходов, возвращались бойцы разведроты Мишанина. Они входили молча, с усталыми лицами, испачканными сажей и пороховой копотью. Скидывали с себя белые маскхалаты, под которыми была стандартная советская полевая форма — телогрейки, ватные штаны, шапки–ушанки. Оружие — в основном «ППД» и несколько трофейных «МП–40», у двоих — обмотанные бинтами винтовки с оптическими прицелами: «СВТ» и «мосинка», причем ствол «трехлинейки» был увенчан толстой трубкой глушителя. Всего собралось человек десять. Остальные, видимо, оставались на внешних постах, прикрывая подступы к убежищу.
Разведчики не обращали на нас с Виктором, облаченных в немецкую форму, особого внимания — Кожин, похоже, уже всех предупредил. Бойцы молча раскладывали свое нехитрое имущество по углам, снимали сапоги, меняли портянки на сухие. Некоторые, сразу после этих процедур ложились на топчаны и засыпали, сраженные смертельной усталостью. Остальные, присев за стол, обсуждали что–то вполголоса.
Последними в бункер вернулись капитан Мишанин и младший лейтенант Кожин. Мишанин скинул свой комбинезон прямо на пол и, потирая переносицу, окинул взглядом своих людей.
— Ну что, орлы, как обстановка? — его голос был хриплым от морозного воздуха.
Один из бойцов, коренастый старший сержант с шрамом через левую бровь, поднялся с топчана.
— Докладываю, товарищ капитан. Город кишит фрицами, как тараканами. В центре, в уцелевших каменных домах, они штабы понатыкали. Мы насчитали три полковых и один, похоже, дивизионный — в здании бывшего реального училища. Охрана, после утреннего взрыва Горкома усиленная, двойные посты, пулеметные гнезда у входов, патрули каждые пятнадцать минут.