Отовсюду раздались сдержанные смешки, Мишанин тоже невольно усмехнулся. Даже внешне невозмутимый Кожин не удержался от улыбки. Черный юмор на войне был единственным лекарством от ужаса.
— Информация ценная. Запомним! — продолжая усмехаться, сказал капитан. — А сейчас надо бы и нам подкормиться. И лучше чем–то горячим! Бойцы весь день за холоде, им силы восстановить надо. Что скажешь, Володь?
— На улице уже совсем темно! Можно печку растопить. Летнюю, во дворе. Дыма не видно будет, — ответил Кожин. — Вскипятим воду, сварим гречку, разогреем тушенку, заварим чай.
— Действуй, Володь! — кивнул Мишанин. — Степа, отправь двоих в помощь.
Кожин с парой красноармейцев ушел в тоннель, ведущий к сараю. Через некоторое время я последовал за ним, чтобы подышать свежим воздухом. Морозный воздух ударил в лицо, но у сложенной из кирпича «летней» печки было тепло. Огонь весело потрескивал в топке, освещая сосредоточенные лица бойцов, занятых важным и ответственным делом. Один из них, паренек с курносым носом, растапливал в двух ведрах снег. Другой вскрывал консервы трофейным штык–ножом. Было тихо, лишь изредка слышались отдаленные выстрелы где–то на другом конце города.
Ужин был готов всего через час. Горячая каша, густо заправленная свиной тушенкой и кружка чая с сухарями показались мне пиром богов. Это была не просто еда. Это был акт сопротивления. Акт защиты против хаоса и смерти, которые царили вокруг.
Поев, разведчики занялись чисткой оружия. Я снова сел на топчане и, прислонившись к стене, наблюдал за ними. Эти люди, несмотря на усталость и потери, не были сломлены. В их движениях была уверенность, во взглядах — решимость.
Часов в десять вечера, когда все свободные от несения караулов спали беспокойным сном, из темноты подземного хода, ведущего к Днепру, появился Вадим Ерке, в таком же, как у всех маскировочном комбинезоне, с немецким автоматом на груди.
Он возник бесшумно, как призрак. Его лицо, обычно спокойное и собранное, было серым от усталости и грязи. На белой ткани рукава темнело большое бурое пятно. Он двигался медленно, чуть скованно, прижимая раненую руку к груди.
Первым его заметил Кожин.
— Вадим! — он рванулся к нему навстречу. — Жив! А мы уже беспокоились!
Ерке слабо улыбнулся, окидывая взглядом бункер. Его глаза скользнули по бойцам, по Мишанину, и наконец остановились на нас с Виктором. В них мелькнуло удивление, а затем — нескрываемое облегчение.
— Игорь… Виктор… — он произнес наши имена тихо, почти шепотом. — Неужели… вы?
Мы с Артамоновым встали.
— Мы, Вадим. Прибыли по твою душу!
Ерке кивнул, и его плечи слегка опустились, словно с них свалился тяжелый груз. Он позволил Кожину помочь ему снять комбинезон и ватник, сел на лавку возле стола. Ранение оказалось довольно опасным, пуля пробила мышцы плеча, к счастью — навылет. Но, судя по буквально набухшему рукаву телогрейки, крови Вадим потерял немало.
Пока Володя перевязывал ему руку, Ерке пил остывший чай из кружки, и жизнь понемногу возвращалась на его лицо — оно порозовело, на щеках появился румянец.
— Знак… банка… сработало? — спросил он, обращаясь ко мне.
— Как видишь — мы здесь! — кивнул я. — Нашли и знак, и твою закладку. Шифр «РККФ ось над цать» — гениально в своей простоте.
— Пришлось импровизировать, — Ерке слабо улыбнулся. — Знал, что если меня будут искать, то люди с головой. Я ждал кого–то вроде тебя, Игорь. Но удивился появлению Вити.
— Так мы в одной группе учимся, вот нас обоих и привлекли, — сказал Артамонов. — Видимо, на случай если одного по дороге убьют.
Вадим понимающе кивнул, допил чай и посмотрел на меня пристальным взглядом.
— Игорь, нам нужно поговорить. С глазу на глаз.
Я помог ему подняться и мы отошли в дальний угол бункера. Ерке прислонился спиной к холодной кирпичной стене и закрыл глаза на секунду, собираясь с мыслями.
— Досье… — начал он тихо, так что я едва различал слова. — Оно в безопасности. Я его спрятал. В надежном месте. В городе.
Я почувствовал, как камень с души свалился. Основная часть задания была выполнена. Цель найдена, информация сохранена.
— Где? — так же тихо спросил я.
— В нише за большими часами на фронтоне краеведческого музея! — удивил ответом Вадим.
— Не самое укромное место! — усмехнулся я.
— Мне нужно было спрятать портфель так, чтобы его нашли даже без меня. Я не знал, доживу ли до появления связных из центра. Поэтому выбрал такое вроде странное укрытие! — вернул мне усмешку Ерке. — Здание музея давно пустует — экспонаты вывезли в тыл еще в августе, после попадания бомбы во время одного из первых налетов на город. Поскольку здание полуразрушено, то использовать его немцы не смогут и оно так и будет стоять пустым и заброшенным. Место под часами — удобно указывать любому человеку, присланному командованием. Даже самый несведущий разберется, где искать. А там такая ниша… глубокая, сухая, вход через чердак — можно скрытно подобраться.