— Я поеду! — вперед вышел Артамонов.
Увидев его форму в свете лампы, Петрович мгновенно выхватил из–за пазухи ватника «ТТ», но Мишанин успел схватить его за руку и выкрутить пистолет.
— Это свой, старшина! — прошипел капитан. — Парень прибыл из Москвы.
— Извини, не знал! — слегка наклонил голову старшина, с любопытством глядя на Витьку. — Да, если такой красавец поведет колонну, у фрицев будет гораздо меньше вопросов.
Вадим хотел что–то сказать, и уже было открыл рот, но, покосившись на меня, передумал. Для его замысла было достаточно одного сопровождающего. А я снова впал в отчаяние — план спасения прабабушки рухнул, не успев толком сформироваться. Теперь, когда доблестные бойцы разведроты отправляются на «святое дело», мне придется следовать за Ерке — ему в одиночку, с ранением, забрать из тайника досье и добраться до точки эвакуации будет невозможно.
— Так, хорошо… — медленно произнес Мишанин и, достав карту города, разложил ее на столе. — Давайте продумаем, как будем действовать.
Вадим, схватив меня за руку, отволок в сторону и прошептал в ухо:
— Игорь, ну хоть ты–то не лезь! Иначе мы досье не вынесем! Пойдем втроем — я, ты и Кожин. Оно и к лучшему, если ребята лагерь освободят — нам под шумок скрыться проще будет!
План, рожденный в душном подвале, был дерзким до безумия. Сначала разведчики шли захватывать грузовики, затем уже на них ехали на склад немецких трофейщиков за оружием. И только потом выдвигались к лагерю военнопленных. На каждом этапе их мог ждать провал, но ребята буквально лучились уверенностью.
Воздух в бункере сгустился, наполнился обрывками слов, металлическим лязгом оружия и тяжелым дыханием людей, идущих на смертельный риск.
Я молча наблюдал, как Виктор натягивал поверх немецкого кителя и шинели белый маскировочный халат. Он тщательно проверил свое оружие — «Парабеллум» и «Вальтер П38», переложил поудобнее запасные магазины. Его лицо было бледным, но решительным. Он ловил каждое слово Мишанина, кивал, задавал уточняющие вопросы.
— Вить, — тихо окликнул я его, когда он на мгновение остался один.
Он обернулся, и в его глазах я увидел не привычный мандраж, а что–то иное, какую–то сосредоточенность. Как сутками ранее, перед прыжком с парашютом.
— Игорь, прости! Но без меня им не справиться! — сказал Артамонов.
— Я знаю, Витя, я знаю! И я бы обязательно пошел с вами, но…
— Задание. Я понимаю. — Он коротко кивнул. — Тогда… удачи!
— И тебе. Смотри в оба. И постарайся там пулю не словить, а то обижусь! — я криво улыбнулся.
— Постараюсь, — он улыбнулся в ответ. — А ты… береги себя. И его, — он мотнул головой в сторону Ерке, который сидел на лавке, позволяя Кожину заново перебинтовать ему плечо. — Без этого досье все наши жертвы будут напрасны.
Я, поддавшись внезапному порыву, обнял Артамонова, чувствуя под грубой тканью маскхалата напряженные мышцы. Больше говорить было не о чем. Мы оба понимали, на какие весы брошены наши жизни.
Тем временем капитан Мишанин закончил подготовку к выдвижению. Его бойцы, похожие на призраков в своих белых комбезах, с «ППД» и «МП–40» на груди, построились у входа в тоннель, ведущий к Днепру. Попрыгали на месте, проверившись на стук и бряк, дружно сказали «К черту» на пожелание удачи.
— Ну, пошли, соколики! — тихо скомандовал Мишанин. — Степа головным, я замыкаю!
Сержант Вихров бесшумно скользнул в черный провал тоннеля. За ним исчезли в темноте остальные бойцы. Артамонов шел в середине колонны. На прощанье он лишь мельком взглянул на меня и кивнул. Совместные действия закончились. Теперь у каждого из нас был свой путь.
Через несколько секунд в бункере воцарилась звенящая тишина. Нас осталось трое: я, Ерке и Кожин. Вадим выглядел изможденным. Темные круги под глазами, влажный блеск на лбу. Потеря крови давала о себе знать.
— Ну что, ребята, не будем тянуть время и тоже пойдем! — он с трудом поднялся с лавки. — Помогите одеться!
Кожин, уже облаченный в белый комбинезон, отложил в сторону «ППД», который он проверял и молча принялся натягивать на Вадима ватные штаны и стеганку. Ерке морщился от боли и тихонько постанывал сквозь зубы. Сейчас лейтенант был в нашей команде самым уязвимым звеном. Его ранение не позволяло ему полноценно действовать с оружием. Он повесил на грудь «МП–40», но было ясно, что стрелять из него он сможет лишь с огромным трудом. А перезарядиться не сможет вообще.
— Итак, давайте посмотрим маршрут, — сказал Ерке, тяжело дыша после затянувшегося процесса одевания и снаряжения, опираясь здоровой рукой на стол с разложенной на нем картой. — Выходим подземным ходом к Днепру. Оттуда — на юг. Краеведческий музей — это бывшее здание Городской Думы, на холме, недалеко от крепостной стены. Идти около сорока минут, дворами и переулками. В бой не вступать. При контакте с противником — отходить. Вопросы?