На лице майора мелькнула едва уловимая судорога. Упоминание об унижении явно задело его за живое, но он мгновенно взял себя в руки. Лишь уголки его тонких губ дрогнули, превратившись в еще более язвительную усмешку.
— О, не беспокойся, дорогой Игорь. Я человек практичный. Прошлое осталось в прошлом. Сейчас гораздо интереснее настоящее. И будущее, разумеется. Но давай вернемся к вопросу: что ты делал ночью возле здания моего штаба?
— Ты не поверишь, милый Вольфганг, но я просто проходил мимо! — пожал я плечами. От моего движения автоматчики по бокам ощутимо напряглись, но фельдфебель жестом успокоил их.
— Ты прав, дорогой Игорь, не поверю! — абсолютно серьезно сказал фон Вондерер.
А зря — я реально не знал, кто обитает в этом доме, когда шел угонять грузовик. Скорее всего, и Ерке не знал, иначе подыскал бы цель с более сонной охраной.
— На какую структуру ты работаешь? На НКВД или военную разведку? Откуда вы узнали, где мы остановимся в Смоленске? Что вам известно о нашей деятельности?
Вопросы висели в воздухе, острые и неотвратимые. Я понимал, что просто молчать нельзя — ничего не мешало майору мигнуть своим подручным и те быстро превратят меня в отбивную. Мне нужно заболтать вражину, заставить его впустую сотрясать воздух.
— Ладно, давай поговорим серьезно, — произнес я задумчиво, глядя на спиральки дыма, поднимающиеся к потолку. — Я — курсант военного училища. В Смоленск приехал, чтобы навестить родственника. А тут как раз ваше наступление. Я остался один в незнакомом городе. Что же касается немецкого мундира… — Я снова пожал плечами, изобразив легкое смущение. — Снял с мертвого офицера. Пришлось импровизировать. Когда нужно слиться с окружающей средой, приходится идти на… творческие решения. Особенно в городе, кишащем твоими соотечественниками. Просто хотел выбраться к своим. Неужели непонятно?
— Очень даже понятно, — кивнул фон Вондерер, и в его глазах вспыхнул охотничий азарт. — Слишком понятно. Настолько, что не верится. Простой курсант не стал бы так рисковать. Не обладал бы такой… выучкой. И уж тем более — не владел бы немецким языком на уровне образованного берлинца. Ты не «сливался с окружающей средой», Игорь. Ты действовал как профессионал. Как разведчик. Или диверсант.
Он сделал паузу, давая мне осмыслить его слова. За стеной снова зашипела рация, и чей–то голос, приглушенный, доложил что–то короткой, отрывистой фразой. Майор не обратил на это внимания, его взгляд был прикован ко мне.
— И знаешь, что самое интересное? — продолжил он, притушив сигарету в массивной хрустальной пепельнице. — Ты попал прямо в руки к тем, кто лучше всего разбирается в таких, как ты. Видишь ли, это здание сейчас является временной резиденцией одной из наших оперативных групп. Абвергруппы, если тебе это о чем–то говорит. А я имею честь возглавлять Третий отдел Штаба «Валли». Мы занимаемся, среди прочего, поиском и обезвреживанием шпионов и диверсантов. Так что твое появление здесь, Игорь, — это не просто неудача. Это — высшая степень иронии судьбы. Ты пришел прямо в логово к охотникам.
Внутри у меня все похолодело, но внешне я лишь приподнял бровь, изобразив вежливое любопытство. Теперь картина прояснялась. Это был не просто «какой–то штаб», а настоящее гнездо контрразведчиков. Людей, обученных выявлять ложь, знающих методы работы советской разведки. И «милый» Вольфганг фон Вондерер — не просто следователь, а высокопоставленный специалист. Дело принимало совсем скверный оборот.
— «Валли–3», — кивнул я. — Слыхал. Значит, ты здесь не просто так, проездом. Работа кипит. Штаб Западного фронта, говорят, оставил вам богатое наследство — документы, карты… И, конечно, люди. Те, кто не успел эвакуироваться.
— О, да! — Майор оживился, его лицо озарилось каким–то странным восторгом, словно у сладкоежки, получившего в подарок огромный торт. — Наследство поистине бесценное. Мы уже извлекли массу полезной информации. А что касается людей… — Он снова закурил, неспешно, наслаждаясь процессом. — Да, некоторые сотрудники штаба попали в наши руки. В основном, конечно, младший состав. Писаря, связисты, машинистки… И переводчики. Но и они могут быть полезны. Всякая мелочь иногда складывается в цельную картину.
Он смотрел на меня сквозь дым, и в его взгляде читалось ожидание. Он ждал реакции на слово «переводчики». И я, видимо, не смог удержать «покер–фэйс». Слегка напряглись мышцы челюсти, взгляд на секунду стал острее. Опытный майор это заметил. Его усмешка стала шире.