— Входите, — жестом пригласил Владимир Захарович, откладывая в сторону папку с бумагами. — Знакомьтесь. Лейтенант Госбезопасности Семенов. Командир группы прикрытия из состава Осназа.
Семенов поздоровался с нами кивком головы. Он был молод, лет двадцати пяти, невысокого роста, но с широкими, крепкими плечами и цепким, спокойным взглядом серых глаз. Его лицо было ничем не примечательным, но за этой обычностью явно скрывался матерый профессионал своего дела.
— Операция не отменена, но ее условия скорректированы с учетом новых обстоятельств, — без лишних предисловий начал Владимир Захарович, сложив руки на столе. — Теперь вам предстоит проникнуть в Смоленск под легендой немецких офицеров. Высадка — на парашютах в окрестностях города. Группа товарища Семенова обеспечит прикрытие и захватит транспорт. Дальше — действуете полностью автономно, без какой–либо связи с командованием. Основная задача неизменна: найти лейтенанта Ерке и добыть досье.
Майор Ткаченко, молча слушавший до этого, открыл потертый кожаный портфель и извлек несколько комплектов документов, разложив их на столе веером.
— Вот ваши легенды, — его голос был сухим и деловым, без единой эмоции. — Несколько комплектов, на разные имена, из разных немецких подразделений. Объединяет их одно — все они оформлены на лейтенантов пехоты, чтобы вам не нужно было вносить на ходу изменения в обмундирование. Здесь же — документы на различные марки автомобилей. Используйте те, что будут соответствовать захваченному транспорту.
Я взял в руки один из зольдбухов. Качество печати было отличным, шрифт четким, все штампы и печати выглядели абсолютно аутентично — на подлинные удостоверения я успел насмотреться в сентябре. Я бегло просмотрел остальные документы — пропуска, маршрутные листки. Всё было в полном порядке — специалисты разведотдела НКГБ учли малейшие нюансы
— Вопросы? — спросил Владимир Захарович, обводя нас взглядом.
— Каковы наши шансы на успех, учитывая, что город уже занят немцами? — тихо спросил Виктор.
— Шансы есть всегда, — ответил Ткаченко своим низким, немного хриплым голосом. — Лейтенант Ерке — опытный разведчик. Уже несколько раз попадал в переплет, но сумел выкрутиться. Справится и сейчас. Он залег, и теперь все зависит от того, насколько быстро и незаметно вы сможете его найти.
— Эвакуация запланирована? — спросил я.
— Правильный вопрос! — Ткаченко впервые, на моей памяти усмехнулся. — В Смоленске мы вас, увы, никак поддержать не сможем. Но организуем встречу за пределами города. И даже не одну. Смотрите сюда!
Достав из того же портфеля карту Смоленской области, Ткаченко подробно рассказал о возможных путях отхода из города и показал три точки, где нас будут ждать группы эвакуации. Причем все они были на западе от Смоленска. Только сейчас, увидев размах операции, я понял, какое значение придает командование возвращению досье.
Больше вопросов не было. Получив документы и исчерпывающие инструкции, мы втроем — я, Виктор и лейтенант Семенов — вышли из кабинета и направились на склад. Было всего около шести часов вечера, но ночь уже вступила в свои права — окончательно стемнело, мороз крепчал, снег громко скрипел под сапогами.
На оружейном складе горел яркий свет, и Трифон Аполлинариевич ждал нас, опираясь на край высокого стола, напоминающего прилавок.
— Значит, все–таки летите? Под легендой немецких офицеров? — уточнил он.
Я молча кивнул
— Ну что ж, сейчас экипируем вас по полной программе! Меня предупредили, я все подготовил. Два комплекта формы пехотных лейтенантов, оружие, патроны…
— Только личное оружие, — сказал Семенов. — Длинные стволы не брать. Выдай им по два пистолета.
Трифон выложил на «прилавок» мой «старый, добрый» «Парабеллум» и трофейный «Браунинг Хай Пауэр». Виктору выдал «Парабеллум» поновее и «Вальтер П38».
Мы молча принялись за тщательную проверку оружия. Привычные, почти автоматические движения — оттянуть затвор, нажать на спусковой крючок, услышать щелчок ударника — действовали успокаивающе.
— «Парабеллум» — в кобуру с левой стороны, на виду, как полагается образцовому немецкому офицеру, — посоветовал Семенов, с одобрением наблюдая за нашими действиями. — Второй пистолет — в карман брюк. В критической ситуации пользоваться лучше именно им.
Затем мы переоделись. Немецкая офицерская форма — шерстяной китель, брюки–галифе, фуражка с высокой тульей, сапоги с квадратными шляпками гвоздей на подошве, тонкая шинель, ремень с прямоугольной пряжкой. Для меня этот «наряд» стал привычной рабочей одеждой, необходимой для выполнения задачи, личиной, которую требовалось носить безупречно. Поверх шинелей мы надели мешковатые белые маскировочные комбинезоны. Фуражки, до поры, аккуратно упаковали в заплечные мешки, туда же сложили патроны для пистолетов — двести штук, несколько стандартных немецких пачек, — и прочее необходимое снаряжение. На головы надели простые солдатские шапки–ушанки.