— Ладно, с антуражем закончили, — прошептал он, затаскивая тело Келлера в глубину двора и «хороня» под грудой досок. — Теперь железный конь. Если он, падла, наглухо не заклинил.
Мы сели в кабину. Внутри сильно воняло бензином и дешевым табаком. Валуев быстро разобрался с незнакомой системой управления и, включив зажигание, нажал на педаль стартера. Мотор издал протяжный стон, провернулся пару раз, и снова застыл. Петя замысловато выругался.
— Аккумулятор подсел и масло загустело. Но мы сейчас его растормошим!
Он вылез, открыл капот и начал возиться с двигателем. Я тоже вылез и встал в стороне, наблюдая за улицей. Сердце билось ровно, но часто. Каждая секунда ожидания казалась вечностью. Раздался резкий звук — Петя крутанул «кривой стартер». Мотор «безмолвствовал». Петя загнул нечто матерное, но настолько уркаганское, что я не понял половины слов и еще раз крутанул ручку. Мотор кашлянул, выплюнул из выхлопной трубы клуб сизого дыма и, наконец, заработал, постепенно набирая обороты. Валуев запрыгнул в кабину, его лицо было красным от «физических упражнений на свежем воздухе».
— Садись, пионер! Погнали, пока не приехали какие–нибудь любопытные.
«Шкода» задним ходом выбралась из ворот на пустынную улицу. Первые минуты езды по разрушенному городу были самыми напряженными. Я сидел, положив руку на кобуру «Вальтера», и всматривался в каждую тень, в каждое окно. Валуев вел машину спокойно, уверенно, лишь его глаза постоянно метались по сторонам, считывая обстановку.
Первый блокпост встретился через десять минут. Немцы соорудили его на перекрестке двух улиц: пара пулеметных гнезд из мешков с песком, баррикада из расщепленных бревен, несколько солдат в шинелях с поднятыми воротниками, греющихся у костра, дым от которого стелился вдоль развалин. При нашем приближении один из них лениво поднял руку.
Валуев притормозил. Унтер, молодой парень с обмороженными щеками, подошел к кабине. Его взгляд скользнул по моим погонам, по угрюмому лицу Петра.
— Dokumente! — буркнул он, больше по обязанности, чем из–за подозрений.
Я молча протянул ему зольдбух и сопроводительные накладные на груз. Петя тоже сунул свою солдатскую книжку и документы на машину. Унтер бегло пробежался глазами по бумагам, кивнул и отдал их обратно.
— Alles in Ordnung. Fahren Sie weiter.
Мы поехали дальше. Валуев тихо фыркнул.
— Похоже, что они сами не хотят лишний раз мерзнуть и мозги напрягать.
Второй блокпост, у выезда на широкую центральную улицу Ленина, проехали по аналогичному сценарию. Солдаты лишь мельком заглянули в кузов, увидели там ящик и завернутую в рогожу мебель, и сразу пропустили нас. Видимо, вид грузовика с тыловиками не вызывал у них никакого интереса.
Однако по мере приближения к центру города атмосфера стала меняться. На улицах стало попадаться больше немцев — небольшими группами, по два–три человека, они бодро топали куда–то по своим фашистским делам. На домах появились таблички на немецком: «Кухня», «Полевая почта», «Штаб 57–го пехотного полка». На мостовой виднелись многочисленные свежие следы гусениц, но сами патрульные бронетранспортеры нам пока не повстречались.
И вот, впереди, в конце длинной улицы, показалась площадь. И на ней — гостиница «Москва».
Глава 19
Глава 19
18 декабря 1941 года
Полдень
Трехэтажное, массивное здание из темно–красного кирпича, явно дореволюционной постройки, с узкими высокими окнами и покатой крышей, покрытой снегом, выглядело почти невредимым. Оно доминировало над пространством, как каменный утес. Но не оно привлекло наше первое внимание.
Вся площадь перед гостиницей была превращена в укрепрайон. Центральное крыльцо «Москвы» напоминало крепостной бастион. Его обнесли «стенами», сложенными из мешков с песком, в два ряда, из амбразур торчали стволы пулеметов «МГ–34». Посередине, за массивными дерево–земляными брустверами, торчали четыре длинных ствола, направленных в зимнее небо — знаменитые «ахт-комма-ахт», 88–мм зенитные орудия «Flak 18/36». Возле них суетились расчеты в шинелях с оранжевыми петлицами. Причем орудия стояли так, чтобы простреливать прямой наводкой все три выходящие на площадь улицы. Выезды на которые перекрывали баррикады из тех же мешков, густо увитые колючей проволокой.