— Не… — мотнул головой сержант. — Я же тупой водила, мне можно…
— Ладно… вроде бы обошлось. Но зато тебя точно запомнили! — кивнул я. — На обратном пути меньше внимания будет. Давай вот там сверни направо!
Мы свернули в узкий переулок, где между почерневшими от копоти домами лежал нетронутый снег.
— Куда теперь? — спросил Петя, когда мы выскочили на параллельную улицу с накатанной гусеницами бронетранспортеров колеей.
— Вроде бы вот туда! — я показал рукой направление.
— Вроде бы? — бросил на меня быстрый взгляд Валуев.
— Сюда бы Кожина, он город, как свои пять пальцев знает! — вздохнул я. — А я только примерно… Нам надо до сгоревшего моста через Днепр добраться, а там сориентируемся. Так, значит, река в той стороне — сейчас еще раз направо, а потом прямо.
Я замолчал, всматриваясь в незнакомые улицы, прокладывая в уме маршрут. Петя, казалось, все внимание сосредоточил на дороге, объезжая засыпанные снегом крупные обломки зданий, но я знал — он внимательно следит за окружающей обстановкой. Мы ехали медленно, стараясь не привлекать внимания — два тыловика, выполняющие скучную рутинную работу.
Наконец через полчаса неспешной поездки показался поворот на Краснофлотскую. По обеим сторонам узкой улицы выстроились одноэтажные деревянные дома с резными наличниками на окнах и крылечками в три ступеньки под козырьками, тоже украшенными резьбой — на каждом здании индивидуальной, отличающейся от соседей. Между домами тянулись покосившиеся заборы, за которыми виднелись крыши сараев. По всей длине улицы, насколько было видно, отсутствовало всякое движение — ни людей, ни техники. Колея на проезжей части была слегка присыпана снегом — скорее всего немцы не катались здесь со вчерашнего дня.
— Далеко еще? — спросил Петя, вглядываясь в каждую тень.
— Восемнадцатый номер — справа, должен быть скоро. Притормози, но не останавливайся, — ответил я, буквально сканируя местность — каждую дверь, каждое окно, каждый след на проезжей части и тротуаре.
«Шкода» тащилась со скоростью пешехода. И вот показался он — неприметный дом с наличниками, покрытыми синей, облупившейся краской, с почерневшими от времени резными столбиками крыльца. Я впился в него глазами. Вроде бы всё спокойно… Ровный, почти девственный слой снега, переливающийся в скупом свете серого дня, лежал вокруг дома. Ни следов шин, ни отпечатков сапог у крыльца и калитки во двор.
Мы проехали мимо, и я отметил про себя еще несколько деталей: калитка чуть приоткрыта, через щель виден пустой двор — там тоже ни одного отпечатка на свежем снегу.
— Чисто, — выдохнул я с облегчением, которое было таким острым, что аж закружилась голова. — Здесь не было посторонних со вчерашнего утра — наши с Артамоновым следы почти не видны. Нет признаков засады. Проезжаем дальше. Найдем местечко, где можно спрятать грузовик.
— А как наши туда проникли? По воздуху? — усмехнулся Валуев, плавно добавляя газ.
— Скорее всего забрались через подземный ход, который идет от берега реки, — объяснил я.
— Тут и такое есть? — удивился Петя.
— Я же говорил: ты удивишься этим катакомбам! — улыбнулся я.
Метров через двести Петя резко свернул в распахнутые ворота двора какого–то полуразрушенного дома. Двор был крохотным, заваленным обломками кирпича и расщепленными досками. Сержант заглушил мотор, и выскочил из кабины. Я последовал его примеру. Тишина, густая и давящая, немедленно обрушилась на нас. Мы застыли на месте, прислушиваясь. Но ничего, кроме завывания ветра в развалинах, не услышали.
Затем Валуев выглянул на улицу и минут пять всматривался в оба ее конца — там по–прежнему не было видно никакого движения.
— Пошли, пионер! — махнул мне рукой сержант, и попытался закрыть ворота — левая створка немедленно перекосилась, повиснув на одной петле. С трудом, вдвоем, мы сумели полностью свести обе створки. Но следы от шин на рыхлом снегу, ведущие к воротам, были четкими, как отпечатки пальцев на стекле.
— Заметать надо, — констатировал Валуев, хватая обломок доски.
Мы принялись за работу, сгребая и разравнивая снег, стараясь уничтожить все признаки того, что сюда заезжала машина. Через несколько минут любые признаки появления здесь чего–то живого были уничтожены — перед воротами блестел ровный слой снега, словно их не открывали уже несколько дней. Идеальная временная стоянка.
— Дальше пешком, пионер, — сказал Петя, кидая через забор импровизированную «лопату». — Крути головой на все триста шестьдесят!
Мы вышли на тротуар и быстрым, но не суетливым шагом направились обратно к дому номер восемнадцать. Казалось, что скрип снега под нашими ногами разносится на километр. Но слушать эти звуки в мертвом городе было некому.