— Да, тот полковник — хороший человек! — подтвердил Артамонов. — Все–таки поверил мне. Ну, что я свой и на задании. Дал мне связаться с командованием. Я доложил, что нашел лейтенанта Ерке, но досье при нем не было, он его спрятал. Что ты остался в Смоленске, чтобы его найти. Но, естественно, на тот момент я не знал, Игорь, что вы уже добыли досье, и Ерке с Кожиным сами выйдут к группе эвакуации. Командование моему докладу не обрадовалось, мягко говоря. Меня… отчитали за самоуправство. Мол, задача была найти Ерке и досье, а не освобождать концлагеря. Приказали немедленно возвращаться в Смоленск, продолжать поиски.
Капитан Мишанин хрипло кашлянул, прочищая горло.
— Я сам вызвался его проводить. Взял с собой четырех самых проверенных ребят. Нам дали рацию, чтобы связь поддерживать. И на «полуторке» почти до самых немецких постов довезли. В город мы вчера поздним вечером пытались пробраться — получилось только с третьей попытки. Немцы словно с цепи сорвались — усиленные бронетехникой мобильные патрули через каждые десять минут.
— А мы как раз вчера ночью из города сбежать пытались и тоже на такой патруль напоролись! — будничным тоном сообщил Валуев. — Так, значит, вы теперь с рацией?
— Увы, нет! — мотнул головой Мишанин. — Во время второй попытки, когда мы почти просочились в город с юго–восточной стороны, попали под пулеметный огонь с бронетранспортера. Моего связиста, Пашку Петрова, убило наповал — пуля в голову. Рация, что была у него за спиной, получила пробоину. В общем, на рассвете добрались до этого бункера. А через пару часов ребята пришли… — он махнул рукой в сторону Кожина и Альбикова, — и новости рассказали. Что досье у Ерке, что его уже вывезли. Получается, что вернулись мы зря.
В его голосе прозвучала горькая нота. Разведчики рисковали жизнью, потеряли своего бойца, а оказалось, что это бег по кругу.
— Не зря, товарищ капитан, — твердо сказал Валуев, вставая с лавки. Его массивная фигура показалась гигантской под кирпичными сводами подземелья. — Нам потребуется ваша помощь!
Глава 21
Глава 21
18 декабря 1941 года
Ночь
— Ладно, парни, вам пора! — сказал Мишанин, глянув на большие наручные часы. — Начало шестого.
— План, конечно, авантюрный, но… выполнимый! — подал голос Альбиков. — Однако… Вы слишком долго будете среди волков. Если они почуют чужой запах — порвут!
— Значит, надо смердеть так же, как они, — мрачно усмехнулся я.
На обсуждение плана ликвидации генералов мы потратили почти три часа. Я нарисовал в командирском блокноте капитана несколько подробных схем расположения укреплений возле «Москвы». Наши с Петей действия внутри и работу разведчиков снаружи четко расписали по пунктам. Кожин вскрыл неприкосновенный запас бункера — несколько ящиков, бережно укрытых в нише за топчанами, и выдал нам всё необходимое.
Мы попрощались с товарищами — крепкими, молчаливыми рукопожатиями — и один за другим выбрались через люк в сарае на морозный воздух. Бледное, безжизненное солнце уже коснулось горизонта, отражаясь от снежных шапок на зубчатой кромке крыш домов.
— Возвращайтесь живыми, — просто сказал Кожин, вышедший, чтобы проводить нас и замести следы на снегу у калитки. — И прикончите эту нечисть.
Мы быстро, без разговоров, прижимаясь к стенам домов и заборам, добрались до полуразрушенного дома, где стояла наша «Шкода». Ворота, одна створка которых висела на единственной петле, были прикрыты, новых следов поблизости не обнаружилось.
— Погнали! — коротко бросил Валуев.
Мы с трудом, стараясь не скрипеть, раздвинули покосившиеся створки. Закинув «подарки» Кожина в кузов, и укрыв их рогожей, Валуев сел за руль, а я встал снаружи, оглядывая пустынную Краснофлотскую. Стартер звякнул, мотор кашлянул раз, другой, и наконец, с рёвом ожил. Петя дал ему немного прогреться, а затем, на минимальных оборотах, вывел «Шкоду» задним ходом на улицу.
Холод, промозглый, сырой, пробирающий до костей, усиливался с каждой минутой. Он казался осязаемым, как стена, и пах гарью, и почему–то подвальной гнилью. Я еще раз огляделся — уже без определенной цели, не пытаясь отыскать опасность, а просто запоминая этот вечерний зимний вид засыпающего во вражеском плену города, и сел в кабину.