Он взял отвертку и начал расковыривать известковый раствор между кирпичами. Скрежет металла по окаменевшей кладке показался мне оглушительным в гробовой тишине комнаты.
— Слишком много шума, засекут, — констатировал я.
— По–другому не выйдет, пионер, — сквозь зубы процедил Петя, не прекращая работы. — Кладка старая, но держится. Иди, на шухере постой. Если кто появится — дай сигнал, стукни три раза.
Я вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь, и встал рядом, приняв позу человека, просто ожидающего кого–то или о чем–то задумавшегося. Шум из–за двери был еле слышен, но в тишине пустого коридора, он казался заметным, как тиканье часов или капание воды из крана.
Примерно четверть часа нас никто не беспокоил. Хотя каждая минута тянулась, как резина. И вот, когда Петя внутри, судя по звукам, уже выковыривал первый кирпич, в дальнем конце коридора появилась фигура. Высокая, сутулая, в очках и с длинными черными нарукавниками поверх потертого мундира…
«Старина Дирк» шел неспешной, старческой походкой, что–то негромко бормоча себе под нос и на ходу разглядывая бумаги, которые держал в руках. Изредка он поднимал голову, смотрел на таблички с номерами на дверях, и что–то отмечал карандашом на разлинованном листе. Увидев меня, Дирк медленно, но уверенно направился прямо ко мне. На его худом, желтоватом лице появилось выражение раздраженного недоумения.
А вот сейчас мое сердце прореагировало — пропустило удар, но зато мозг заработал с бешеной скоростью. Я быстро, постучал в дверь, сигнализируя Валуеву, что надо прекратить шум. Скрежет в комнате писаря сразу стих.
Гефрайтер Дирк подошел вплотную. От него пахло табачным дымом и кислым потом.
— Оберфенрих Браун, вы чего тут стоите? — удивленно произнес он. — Впрочем, неважно… Вы, случайно, не видели моего помощника, Ганса? Он вышел почти час назад, сказал — на пять минут. И до сих пор не вернулся. У нас работа стоит, график сбит.
Мозг заработал на пределе, перебирая варианты. Нужен был ответ, который объяснил бы и мое присутствие здесь, и отсутствие Ганса, и, по возможности, притупил бы любопытство старика, направив его мысли в другое, менее опасное для нас русло.
— Ганс? — я слегка пожал плечами. — Да, я его видел совсем недавно.
— Погодите, Браун, ведь это его комната? — Дирк решительно шагнул к двери, уже протягивая ладонь к ручке, но я успел загородить ему путь.
— Да, Ганс там… в своей комнате. Он… отдыхает. После… небольшого приключения.
Дирк замер. Его острый, как бритва, взгляд канцелярской крысы буквально впился в мое лицо. Но через пару секунд до него, что называется, «дошло» — тонкие, бескровные губы медленно искривились в мерзкой улыбочке, обнажив желтые, неровные зубы.
— Ах, вот оно что… — протянул гефрайтер, и в его голосе послышались скабрезные нотки. — Отдыхает, значит, после… э–э–э… приключений. Любовных приключений, наверное?
Он шагнул еще ближе, его лицо с дряблой кожей и глубокими морщинами оказалось совсем рядом. В его глазах читалось не столько осуждение, сколько грязное, похотливое любопытство и какая–то странная, ревнивая злость.
— Выходит, ты, Браун, поддался его обаянию? Да и сам… Юный красавчик с хорошими манерами… — Дирк сказал это с нотками омерзительного сладострастия. — Я, Браун, в общем–то, не против таких… приключений, но… — канцелярист сделал паузу и вдруг рявкнул: — Не в служебное время! Ну–ка, пусти!
Резким движением оттолкнув меня, Дирк распахнул дверь. Я, отшатнувшись от неожиданного толчка, успел заметить, как напряглась спина гефрайтера, когда он увидел тело писаря и Петра, замершего с отверткой в руках у зияющей дыры в кирпичной стене. Не раздумывая, я выхватил из кобуры тяжелый «Парабеллум» и со всей силы ударил пожилого канцеляриста рукояткой по затылку, точно в основание черепа. Раздался звук, похожий на треск ломающейся сухой ветки. Дирк беззвучно рухнул ничком на пол рядом с кучкой вывороченных кирпичей. Его очки слетели с носа и, звякнув, откатились под кровать.
Петр посмотрел на новое тело, появившееся в комнате, и устало вздохнул.
— По–другому нельзя было, пионер? — тихо, без эмоций спросил он.
— Извини, не вышло, — так же тихо ответил я, пряча пистолет обратно в кобуру. — Он шустрый оказался. А что там у тебя, есть успехи?
— Дырку проделал. Пока в четыре кирпича, — Петр отложил отвертку, и посветил внутрь дымохода карманным электрическим фонариком. — Вижу дымовой канал. Приличный по размеру — почти полметра. Даже, пожалуй, чуть больше. Я продолжу расширять дырку, теперь полегче пойдет, я приноровился.