Обернувшись ко мне, Валуев ухмыльнулся и добавил:
— Ну, чего стоишь столбом? Давай снова на шухер. Только сначала убери этого старого хрыча с порога, чтобы под ногами не мешался.
Я ухватил тело Дирка под мышки и оттащил вглубь комнаты, к кровати. Затем вышел в коридор, и прикрыл за собой дверь. Снова мучительно медленно потянулись минуты ожидания. За это время по коридору прошли несколько солдат комендатуры — кто–то шел с ведром и тряпкой, кто–то просто куда–то спешил. Но никто не обратил на меня особого внимания — просто еще один прикомандированный. Шум из–за двери по моему сигналу стихал, и возобновлялся с новой силой, после ухода посторонних — Петя методично, кирпич за кирпичом, расширял проход в дымовой канал.
Нервное напряжение от ожидания начало ощущаться как физическая боль — мне было бы куда легче прикончить еще десяток фашистов, чем вот так стоять в коридоре у всех на виду, как третий «тополь на Плющихе». Внезапно в комнате раздался особенно сильный грохот, вероятно от падения на пол сразу нескольких кирпичей, и тут, как назло, из–за угла коридора, ведущего к лестнице, стремительно, почти бегом, выскочил оберфельдфебель Мюллер.
Его одутловатое, обычно самодовольное лицо было сейчас красным от раздражения. Увидев меня, он не сбавил шага, а лишь рявкнул, еще не дойдя:
— Браун! Хорошо, что я тебя встретил! Я уже людей собирался за тобой посылать!
Подать сигнал Пете я не успел — оберфельдфебель уже подошел впритык, и от него пахнуло перегаром.
— Механики в гараже наконец–то освободились, готовы твою «Шкоду» смотреть. Где твой водила–болван? Опять бухает с охранниками⁉ А еще этот тупица Дирк пропал, вместе со своим подручным! Весь график подготовки к встрече командования полетел к чертям! Ничего не найти, никого не дозваться! А ты чего здесь торчишь? Почему…
В этот самый момент из–за двери снова донесся глухой, но явственный грохот падающих на пол кирпичей. Звук был вполне отчетливый, недвусмысленный.
Мюллер замер на полуслове. Его маленькие, свиные глазки, сузились, взгляд стал острым. Он повернул голову к двери, прислушиваясь. На его лице раздражение сменилось настороженностью, а затем подозрительностью. Старый служака почуял неладное.
— Что за черт? — пробормотал он.
— Послушайте, господин оберфельдфебель… — начал было я, пытаясь заслонить дверь, но Мюллер уже не слушал — алкаш и взяточник, но отнюдь не дурак и не новичок в армии, сумел за пару секунд сообразить, что странный шум из комнаты пропавшего подчиненного вполне может быть диверсией.
Он не стал кричать. Он не стал вступать в бой. Он развернулся на каблуках с неожиданной для его толщины ловкостью и кинулся бежать по коридору к повороту на лестницу.
Я выхватил «Парабеллум», но указательный палец так и не лег на спусковой крючок. Выстрел поднимет на ноги всю гостиницу, вызовет тревогу в каждом углу этой «крепости», привлечет охрану со всех постов.
Нож! Но я оставил его в теле Ганса, чтобы не забрызгать всю комнату кровью.
Это промедление оказалось роковым. Мюллер, громко топая, уже почти достиг спасительного поворота.
И тут из двери выскочил Валуев. В его правой руке блеснул потертым воронением «Наган» с толстой трубкой глушителя на стволе. Петя, мгновенно оценив обстановку, выстрелил навскидку, даже не пытаясь прицелиться.
Прозвучал характерный, хорошо знакомый мне звук — негромкий, глухой «пш–тык», похожий на хлопок вылетающей из бутылки шампанского пробки.
Мюллер споткнулся, сделал еще один короткий шажок и, с глухим стуком, рухнул на потертую ковровую дорожку.
Петр, не опуская оружия, огляделся по сторонам, выискиваю другую опасность, потом обернулся ко мне. Его лицо, покрытое слоем серой пыли и сажи, было абсолютно спокойным, каменным от предельной концентрации. В его глазах не было ни капли паники.
— Тащи его сюда, пионер! — тихо, но отчетливо скомандовал он. — Я страхую!
Глава 23
Глава 23
19 декабря 1941 года
Полдень
Мюллер лежал ничком, вытянувшись во весь рост, напоминая большую куклу, у которой перерезали нитки. Из небольшого, аккуратного входного отверстия под левой лопаткой едва заметными толчками выходила темно–красная, почти черная, кровь.
Я схватил оберфельдфебеля за ноги и волоком потащил к двери комнаты. Тело казалось невероятно тяжелым, словно наполненным грузом камней — пришлось ощутимо поднапрячься. Валуев, не опуская «Нагана», прикрывал меня, внимательно отслеживая малейший звук или тень движения в длинном полутемном коридоре.
Втащив труп в комнату, я бросил его рядом со «стариной Дирком». Комната начинала походить на филиал морга. Воздух, и без того спертый, теперь был насыщен запахами крови, пыли, сажи и приторного одеколона, который любил Ганс — изумительно мерзкое сочетание.