Глава 9
— Ничего им не говори, — предупредил я. — Просто улыбайся и не отставай.
Я вышел из салона Фаберже, держа Татьяну под руку. Она с довольной улыбкой несла в руках несколько фирменных бумажных пакетов с золотым логотипом дома на глянцевой черной бумаге. На её лице читалось явное удовольствие — Таня всегда любила ювелирные изделия и ценила красоту в деталях.
Я специально велел продавцам упаковать каждое изделие в отдельный пакет, чтобы все выглядело как большой шопинг.
Но мы успели сделать лишь пару шагов — и нас со всех сторон окружили журналисты. Вспышки фотоаппаратов ударили в лицо, слепя глаза.
Посыпались выкрики:
— Ваша светлость! Подтвердите помолвку с княжной Юсуповой! Когда состоится торжество?
— Алексей Иоаннович, правда ли, что в кольце будет фамильная драгоценность? Какая сумма указана в заказе?
— Правда ли, что это политический союз, навязанный вашими семьями? Или это всё же любовь?
Я сохранял полное самообладание. Холодная, безупречно выверенная маска аристократа легла на лицо автоматически. Я слегка повернул голову и спокойно посмотрел на журналистов.
— Без комментариев, — отчеканил я ровным голосом. — Прошу, господа, дайте нам дорогу.
Таня прижалась к моей руке. Я сделал шаг вперёд, намереваясь пройти сквозь толпу, но в этот момент особенно настырная журналистка, молодая женщина с алыми губами и большим блокнотом, сделала шаг вперёд, почти касаясь меня плечом.
— Ваша светлость! — пронзительно выкрикнула она, наваливаясь вперёд. — Почему именно княжна Юсупова? Неужели семья Николаевых решила восстановить утраченный статус через ваш брак?
Я сжал зубы и медленно выдохнул, сохраняя внешнюю невозмутимость. Журналистка явно пыталась спровоцировать меня на ответ. Я смотрел на неё с ледяным спокойствием.
— Без комментариев, — повторил я жёстче.
— Но это неслыханно! — не унималась она, преграждая дорогу. — Значит, это политический шаг? А что ваш старший брат? Он ведь должен опередить вас! Ходят слухи, что Виктор Иоаннович избегает общества женщин… Это правда?
Таня резко втянула воздух. Я почувствовал, как напряглась её рука. Предел был почти достигнут.
— Дорогу, — тихо и холодно сказал я. — Последнее предупреждение, или я вызову полицию.
Журналистка не сдвинулась с места и с вызовом на меня глядела.
— Так это правда, ваша светлость?
Я сделал шаг вперёд и посмотрел на неё сверху вниз. Мои глаза встретились с её дерзким взглядом.
— Немедленно дайте нам пройти, — произнёс я чуть громче, но ровно. В голосе прозвучала сталь.
В толпе возникло колебание. Охрана салона Фаберже, наконец, заметила ситуацию и начала осторожно расчищать нам путь. Я взял Таню за локоть и уверенно повёл к автомобилю.
Когда мы подошли к машине, я первым открыл дверь и помог сестре сесть на переднее пассажирское сиденье. К этому моменту охрана уже разогнала особо наглых, и я смог обойти машину и сесть за руль.
Я нажал на газ, и машина плавно тронулась с места, оставляя позади толпу и вспышки камер.
Таня нахмурилась, качая головой.
— Кто-то явно сообщил прессе, — произнесла она. — Иначе они бы не поджидали нас так быстро. Теперь эти писаки станут следить за каждым шагом — за тобой, за Идой, за всей нашей семьёй.
— Пусть следят, — ответил я равнодушно, вперив взгляд в дорогу. — Ни нам, ни Юсуповым не впервой оказываться в центре внимания.
— Алексей… — Таня покачала головой. — Они могут стать слишком наглыми. Ты видел эту женщину? Она буквально лезла тебе под руку! Такие на что угодно пойдут, чтобы добыть информацию. Они только и ждут очередного скандала. Если ошибемся — разорвут на части.
Я молча согласился с сестрой. Таня тем временем разворачивала пакеты на коленях.
— Впрочем, хорошо, что я кое-что купила, — сказала она с довольной улыбкой, доставая небольшую шкатулку с золотым логотипом Фаберже. — Теперь на фотографиях все будет выглядеть так, словно ты просто привёл младшую сестренку на шопинг.
Я усмехнулся.
— На то и был расчет. Впрочем, я всегда рад немного тебя побаловать.
— Спасибо… Но с объявлением помолвки лучше не тянуть, — рассеянно добавила Таня, закрывая шкатулку.
— Прямо сейчас — не время, — возразил я. — На днях прибывает шведская делегация. Нельзя отвлекать внимание прессы от королевского визита. Это дурной тон.
Таня вздохнула.
— Тогда после визита?
— После визита, — подтвердил я. — К тому же заказы вроде моего делаются не так быстро.
Мы подъехали к особняку. У подъезда уже стояла охрана. Один из мужчин в костюме шагнул вперёд и открыл дверь. Я вышел, обошёл машину и помог Тане выбраться.
— Спасибо за компанию, братик, — улыбнулась Таня.
Я наклонился и поцеловал её в щёку.
— Отдыхай, — сказал я. — И расскажи матушке о наших успехах.
— Конечно.
Таня направилась к входу, а я снова сел за руль.
Я плавно вывел машину на дорогу и направился на юг. Сквозь стекло я видел, как вечерние огни Петербурга вспыхивали на мокром асфальте.
Одно важное дело сделано, пусть теперь голова болит у Фаберже. А мне предстояло выяснить, чему научился император.
Я вошёл в кабинет государя в Александровском дворце, сопровождаемый лёгким скрипом массивной двери. В комнате пахло горячим чаем и характерной смесью запахов озона и металла — остаточным следом энергии, которую государь только что пытался удержать.
Великая княжна София с прямой спиной сидела у окна, её профиль казался вырезанным из мрамора, лишь лёгкое движение ресниц выдавали напряжённое внимание. На диване сидела Марина — спокойная, сосредоточенная, с лёгкой складкой между бровей. Она наблюдала за государем с тем выражением, какое бывает у учителя, знающего, что ученик на грани успеха — или провала.
— Алексей! — хором воскликнули кузины. — Фух, напугал…
Я поклонился.
— Добрый вечер.
Император стоял в центре кабинета. Его грудь тяжело вздымалась, волосы были растрёпаны, а рука, которую он только что опустил, заметно дрожала. Перед ним в воздухе медленно угасали последние искры магии.
— Чёрт! — выдохнул государь и сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. — Снова что-то не то…
Я молча скрестил руки на груди и прислонился к колонне у входа.
Марина тяжело вздохнула и сделала пометку в блокноте.
— Десятая попытка удержать тройную связь — неудачно…
— Я повторю, — резко сказал государь, в голосе прозвучала сталь.
— Нет, ваше величество, — ответил я. — Лучше передохнуть и восстановить равномерное течение эфира. Если с десятого раза не вышло, то это системная ошибка. Нужно разбираться, в чем проблема.
Он резко повернулся ко мне, глаза сверкнули гневом.
— Проблема? — возмущенно повторил он. — Алексей, проблема в том, что я пытаюсь повторить то, что ранее удавалось лишь двум людям в империи!
— Ты попробовал уже десять раз. И каждый раз заканчивалось одинаково, — София поднялась с дивана, — неудачей.
— Я должен суметь! Шведы прибудут со дня на день. Если я не покажу силу, то потеряю шанс влиять на ситуацию! — голос его задрожал.
Я смотрел на него ровно. Да, он старался. Да, у него был потенциал — в будущем государь точно сможет повторить Великую Триаду. Но сейчас…
— Покажете свой истинный потенциал тогда, когда будете уверены в своих силах, ваше императорское величество. Но сейчас вы не готовы.