Какая несправедливость!
- Но у меня для тебя есть хорошая новость, Карина, - холодно произнёс Шон, и тьма вокруг нас развеялась. - Так уж вышло, что ты являешься национальным достоянием ФФЗ. И если ты сумеешь убедить Фредерика в том, что набралась ума и не растеряла свой дар, то тебе будет позволено вернуться в Либрум и продолжить творить.
Я вопросительно вскинула брови.
- Как? - спросила одними губами, уже догадываясь, что услышу.
- Создай то, что создать невозможно.
«И умри, не добившись цели», - мысленно закончила за него.
Снова захотелось расхохотаться. Дико, болезненно. Во весь голос, которого не было. И хохотать до тех пор, пока душа не перенесётся домой и я не перейду на качественно новый уровень мучений.
- Не смей снова смеяться, Карина! - взволнованно выпалил Шон, заметив, как мои губы начали растягиваться в улыбке. - Иначе мы продолжим то, на чём остановились. И это не пустая угроза.
Я стиснула зубы, с ненавистью посмотрела на Шона.
- О, не падай духом, родная, - прошептал он мне на ухо. - Уверен, у тебя всё получится. А когда ты вернёшься в Либрум, то мы скажем всем, что.
- . я излечилась от тяги к азартным играм? - произнесла беззвучно, повернув к нему голову.
- Ну почему же так сразу? - усмехнулся он, верно всё прочитав по губам. - Зачем портить твой имидж. Кристофер Нолланд наших дней. Такими титулами не разбрасываются. Нет, дорогая, мы скажем, что ты вернулась из свадебного путешествия. Счастливым мужем, разумеется, буду я. Людям это понравится!
Меня будто ударили под дых. Вышибли воздух из лёгких. Я затряслась, начала жадно ловить кислород носом, губами. Зато на лице Шона расцвела улыбка, а его взгляд сделался нездоровым,мутным.
- Будем работать вместе, жить вместе, всё делать вместе, - хрипло, с придыханием шептал он, скользя по моим волосам руками. - Иначе ты снова наделаешь глупостей! А я не могу этого допустить, дорогая. - Он поцеловал меня в щёку. - Но не волнуйся, тебе понравится... Я буду тебя наряжать в шелка. Дарить украшения. - Ещё один поцелуй. - Мы будем часами разговаривать. Так же, как и сейчас. И не только. - Я мысленно заскулила от такой перспективы. - Ты будешь счастлива.
Губы дрожали, и я медленно водила головой из стороны в сторону.
- Нет? Уверен, ты передумаешь. У тебя просто нет выбора.
Ту ночь я провела в камере. Шон отстегнул меня от стены и позволил безвольной куклой рухнуть на пол. Я лежала, свернувшись калачиком, и пустым расфокусированным взглядом смотрела в темноту. Из неё выплывали разные образы. Одни страшнее других.
Планы, которые имели на меня Штольцберг и Шон были чудовищными. Либо я должна была умереть ради порции эфириуса, а затем оказаться заточенной на Земле в собственном теле. Либо каким-то чудом создать очередной невероятный прототип и стать бесправной игрушкой в когтистых лапах верного цепного пса Штольцберга, которому будет позволено творить со мной всё, что вздумается.
Неделями.
Месяцами.
Годами.
Я задыхалась от одной лишь мысли об этом. Скулила, рыдала, гремела цепями, стараясь отвратить неизбежное. И, чтобы не сойти с ума, пыталась ментально материализовать светлячка. Но он никак не получался, а я не представляла, что такого затронул в моей душе Шон, что мне удалось создать тот клинок. Но знала одно: если смогла сделать раз, сделаю и в другой. Поэтому упорно продолжала представлять крохотное тельце, светящиеся крылышки, коротенькие тоненькие лапки.
В конечном счёте бегство в горы ничего бы мне не дало. Да, я избавилась бы от рудников, приложила бы все силы, чтобы сплотить остальных писателей, постаралась бы придумать выход из сложившейся ситуации. Но пока в Эдеме существовал эфириус, пока его получали путём убийства людей, жизни здесь для меня не было. А путь домой был закрыт.
Внезапно я очень чётко осознала, что мой исход предрешён. Что бы я ни сделала, горькой участи не избежать. Просто сценарии развития событий будут разными. Но смерть, настоящая милосердная смерть, рано или поздно меня найдёт.
От этой мысли стало спокойнее.
Страх начал исчезать. И я вспомнила всё то, что так сильно ценила в жизни. Что любила, за что боролась и о чём мечтала. И лютая стужа в моей душе сменилась оттепелью. Ненависть ушла. Остались лишь сострадание и надежда всё изменить, остановить зло.
Любой ценой.
Внезапно я с удивлением увидела на своей руке крохотного светлячка. Улыбнулась. И неожиданно поняла, что знаю, что надо делать. Идея, что родилась в голове, показалась невероятно сложной и в то же время простой. Но я не сомневалась, что попала в Эдем именно ради этого.