С людьми нужно системно работать, вдохновлять новыми идеями и свершениями. Они должны постоянно чувствовать положительные результаты работы государства. Обществу требуются новые цели, программы, масштабные проекты. Как во времена Сталина. Тихое болото, в которое превращается Союз во времена Брежнева, губителен для страны. Именно в нем начинают прорастать зерна сомнений и предательства.
Ладно, что-то я отвлекся. Вернемся к предполагаемым противникам, с которыми мне предстоит столкнуться.
Это верхушка КПСС и спецслужб, а именно умный, расчетливый и хладнокровный глава КГБ и будущий генсек Андропов, Джермен Гвишиани, руководитель ВНИИСИ, заботливо выращивающий „новые управленческие кадры“, начальник 5 отдела КГБ Филипп Бобков — хитрый, продуманный предатель, имитирующий борьбу с диссидентами и инакомыслящими. И, конечно же, агент „Пятнистый“, тьфу ты, Михаил Горбачев, 27 ноября 1978 года, он станет Секретарем ЦК КПСС и кандидатом в члены Политбюро. А также сегодняшний посол в Канаде Александр Яковлев. Несмотря на внешний антагонизм с Андроповым, они оба работают, на одну и ту же цель — разрушение страны. А ещё Евгений Македонович (настоящее отчество, позже замененное на Максимович) Примаков, сейчас директор института Востоковедения при Академии Наук СССР, и куча шушеры поменьше. И это, не считая бывшего замминистра Госбезопасности Союза, отставного ГБшника, зловещего и скользкого как змея, генерала Питовранова, официально курирующего Торгово-Промышленную палату СССР, а неофициально возглавляющего спецслужбу под названием „Фирма“ в этой структуре. Она налаживает контакты и сотрудничает с западным бизнесом, а подчиняется лично Андропову.
А кроме них — тысячи партийных чиновников, работников торговли, директоров заводов, мечтающих стать новыми „хозяевами жизни“ с огромными особняками-дворцами, средствами производства, ресурсами, как на Западе.
В итоге, против меня мощная лавина, сметающая на пути любого человека или группу людей, пытающихся ей противостоять. А кто за меня? Потенциально я один. Но только потому, что знаю о будущей катастрофе и пытаюсь её предотвратить. И ещё за меня миллионы простых людей — тружеников. Они могут посмеяться над беззубой пропагандой, кремлевскими старцами, но искренне любят свою страну и гордятся ею, наслаждаются устроенной и спокойной жизнью.
На моей стороне дед, принявший решение сражаться за страну. Возможно, присоединиться Ивашутин. А это уже определенные возможности.
Имеются и предполагаемые союзники — Машеров и Романов, входящие в высшее руководство страны. Это люди, насколько я знаю, порядочные и волевые. Возможности и определенное влияние у них есть. Предать страну не способны. Поэтому первый был убит в 1980 году, а второй дискредитирован Андроповым.
Но до них ещё надо добраться. А это задача очень непростая. Может с помощью Ивашутина получится? Поживем-увидим.
А ещё нужно создавать свою небольшую команду для точечных острых акций. На союз с Машеровым и Романовым надо надеяться, но и самому не сидеть на заднице. Мало ли что может произойти? Работы по очищению страны непочатый край, и иногда придется принимать быстрые радикальные решения. А один я не всегда смогу справиться».
— Леха, тормози, — кричит Серега, заставляя отвлечься от мыслей, — мы уже пятерку кэмэ сделали. Хватит на сегодня.
— Давай в пятнашки, — предлагаю Мальцеву, — Три раунда.
Серега кивает и становится напротив меня, принимая боевую стойку с открытыми ладонями. Пятнашки — это имитация спарринга. Цель коснуться противника кончиками пальцев. От них можно уходить в сторону, закрываться блоками, отбивать ладонями. Работаем не на полной скорости, чтобы случайно не попасть в глаза и не повредить пальцы.
Мальцев, пользуясь преимуществом в росте и размахе, рук наседает. Его руки мелькают передо мной как пропеллеры. Только успеваю блокировать его движения локтями и предплечьями, смещаться в стороны и назад, разрывая дистанцию. Иногда огрызаюсь, короткими тычками пальцев, но и пропускаю тоже. Серега удивительно пластичен и быстр, для такой медвежьей комплекции. Обожженная ладонь побаливает при каждом контакте с противником, но терпеть можно. Три раунда пролетают на одном дыхании.
— Все Серый, давай заканчивать, мне ещё в школу идти, — смахиваю ладонью пот со лба. Хорошо размялись.
— У меня тоже занятия. На первую пару опаздывать нельзя. Высшая математика, — сообщает Мальцев, — Такой зверь ведет, что запросто выгнать может, если хоть на 5 минут опоздаю. А потом зачет не поставит или к экзамену не допустит. Плавали, знаем.