— Как пафосно, — иронично замечает Воробьева, — надеюсь, у вас Алексей слова соответствуют делам.
— А слова, идущие от сердца всегда, всегда пафосны, — пожимаю плечами, — помните 41-ый, бойцов, поднимающихся в атаку со словами «За Родину, за Сталина» или у панфиловцев «Велика Россия, а отступать некуда — позади Москва». Пафос из каждого слова сочится. Но ведь по-другому не скажешь, и свои чувства не передашь. Возвышенные и искренние эмоции, требуют таких же слов.
— Хорошо. Игорь Семенович к вам вопрос. Как вы считаете, что у вас получилось в процессе работы «Красного Знамени», и на что ещё требуется обратить внимание?
Освободился я только к вечеру. Вымотали меня журналисты, основательно. Успели пообщаться со всеми. Не обошли стороной и ситуацию с пожаром в детдоме. Даже у малявки взяли интервью. Правда, я предупредил, чтобы напоминаниями о пожаре её не расстраивали особо. Мол, ребенок ещё в шоке. Сам выложил им подготовленную и предварительно обговоренную с Зориным, Машей и ребятами версию. Хотя и здесь пришлось попотеть.
Блондинка, как и раньше, начала задавать каверзные вопросы. Мол, почему не рассказал об угрозе поджога директору. Пришлось объяснять, что узнал об этом вечером, когда посещал Машу, Ирины Анатольевны уже не было на месте, и всю информацию выдал воспитателю.
Общение, вроде получилось удачным. Правда, я пару раз ловил на себе внимательный взгляд Виктора Всеволодовича. Но встретившись со мною глазами, журналист сразу же с невозмутимым лицом, поворачивался к Зорину, Веронике или парням.
Под конец интервью, мы даже фотографировались по просьбе журналистов, командой и каждый в отдельности. В спортивном зале, кабинете Зорина, на выходе из клуба. Прощаясь, журналисты вручили мне, Игорю Семеновичу и ребятам свои визитки и пригласили, заезжать в гости, когда мы будем в Москве.
Константин Дмитриевич лично проводил корреспондентов до машины. Затем вернулся и подошёл к нам с Зориным.
— Всё отлично получилось, — заявил он, — думаю, материалы в «Комсомолке» и журнале будут хорошими.
— А ты парень на Катьку особо внимания не обращай, — дружески хлопнул меня по плечу «главный комсомолец», — у неё манера общения такая. Мне Витя сказал, Катьке в их журналистской среде даже кличку дали «Провокация». Понятно, что она так разговаривать с академиком, работником обкома и другими шишками не будет. А вот при работе с обычной молодежью, включает «стерву». Но материал должна написать о «Знамени» хороший, или я её совсем не знаю.
— Да всё нормально, — пожал плечами я, — Она, как ни старалась, меня не задела. А всё остальное — её личная головная боль.
Чуть не сказал «половая драма», но в последний момент прикусил язык.
Когда мы пришли домой, в прихожей меня встретили улыбающийся дед и Виктор. Малявка, увидев незнакомых дядек, опять попыталась спрятаться за моей спиной, но я попридержал её за тоненькое плечико.
— Маша? — дед с доброй усмешкой смотрел на застеснявшегося ребенка.
— Да, она самая. Машуль, да не стесняйся ты, это свои. Мой дедушка — Константин Николаевич и его водитель дядя Витя.
Дед, присев, протянул ребенку ладонь, — Ну здравствуй Маша. Мне о тебе много рассказывали.
— Здравствуйте, — малышка осторожно вложила свою лапку в ручищу Константина Николаевича.
— А что рассказывали, плохое или хорошее? — осмелев, поинтересовалась она.
— Ну конечно только хорошее, — разулыбался генерал, — как о такой симпатяге плохое можно говорить?
Малявка засмущалась, покраснела, опустив глазки. А Константин Николаевич встал, и двинулся ко мне, раскинув руки.
— Ну здравствуй внук.
— Привет дед, — с удовольствием обнимаю Константина Николаевича. Генерал крепко сжимает меня в своих объятьях. Есть ещё порох в пороховницах, чувствуется сила, несмотря на возраст.
Опять в мыслях всплывает яркая картинка похорон деда: родное лицо похожее на восковую маску, неподвижное тело в парадном генеральском мундире. Как здорово, что у меня появилась возможность, снова видеть его живого и здорового. Образовавшийся в горле ком мешает дышать, разрывая трахею. Крепко стискиваю зубы, заставляя себя успокоиться.
Когда Константин Николаевич отстраняется, я уже в полном порядке.
Обмениваюсь рукопожатием с Виктором.
— А чего мы стоим? Идемте за стол. А ты Леша вместе с Машей мойте руки, и присоединяйтесь к нам, — начала распоряжаться матушка.