— Петр Иванович, — укоризненно смотрю на начальника ГРУ, — извините за прямоту, но вы немного не отдаете себе отчет какие это люди и на что способны. Давайте я вам дам информацию для размышления. Тем более что часть её вы можете проверить прямо сейчас. Расскажу, что уже произошло и что будет в ближайшие годы с противниками и партийными деятелями, мешающими Андропову и его команде прийти к власти.
— Расскажи, — кивает Ивашутин.
— Два года назад, в 1976 году началась странная эпидемия среди высших руководителей Союза. Первым умер министр обороны Андрей Гречко. Он был против использования армии в Венгрии и Чехословакии в 50-ых годах. Андрей Антонович считал, что армия должна защищать Родину, а не участвовать в политических разборках, в частности, подавлении бунтов. Гречко также критически относился к ведомству Андропова. Он выражал неудовольствие, тем, что Юрий Владимирович раздул штат КГБ до полумиллиона. Вы помните Гречко?
— Конечно, помню, знал лично. Он моим непосредственным начальником был. Но ему уже 72 года стукнуло на момент смерти.
— Если помните, то должны знать, что маршал, несмотря на возраст, отличался отменным здоровьем.
— Да, — вздохнул Ивашутин, — энергии и силы у него было как у молодого. Постоянно в волейбол играл со всем командным составом во Дворце тяжелой атлетики ЦСКА. Гулял часами возле своей дачи. Однажды мы с ним часа три по лесу бродили. Он ещё меня приглашал в теннис поиграть, но я не умею. А Андрей Антонович как заводной с ракеткой прыгал на кортах.
— Вот видите, — обрадовался я, — чувствовал себя отлично, ни на что особо не жаловался. А тут раз, и неожиданно умер. 26 апреля 1976 года его внучка обнаружила сидящем на диване, но уже холодным. Странно, не находите?
— Я пока тебя слушаю. Выводы буду делать потом, — каменное лицо начальника ГРУ бесстрастно.
— Официально причина маршала не установлена. Но смотрите, как получается. Леонид Брежнев очень хотел стать маршалом к своему 70-летию. Гречко вместе с Брежневым воевали на Кубани и освобождали Новороссийск. Андрей Антонович был командиром 56-ой армии, а Леонид Ильич служил полковником в 18-ой. На этой почве они после войны и сблизились. Но когда Гречко сказали о желании Брежнева стать маршалом, тот ответил: «Только через мой труп». Так и произошло, Гречко стал трупом весной 76-го, а Брежнев в этом году — маршалом, точно к своему юбилею.
— Хочешь сказать, что к этому Леонид Ильич тоже руку приложил? — усмехнулся Ивашутин.
— Ни в коем случае. Брежнев и Гречко были боевыми товарищами, и генеральный секретарь, несмотря на все свои недостатки, никогда не отличался жестокостью и кровожадностью. Просто когда Гречко умер, обиженный Леонид Ильич не стал глубоко копать и разбираться в обстоятельствах его смерти. А они весьма интересны. Я к ним ещё вернусь позднее.
Таким же способом был летом этого года, 17 июля был убит Федор Давыдович Кулаков. Официально было объявлено, что он умер «в связи с сердечной недостаточностью от остановки сердца». Реально, обстоятельства его смерти засекретили. Кулаков был самым молодым членом Политбюро, не считая Романова. Его пророчили в преемники к Брежневу. Леонида Ильича это сильно насторожило. Он начал гнобить Кулакова и отдалять его от себя.
— Кулакова помню, — нахмурился Ивашутин, — Крепкий мужик был. И здоровый на вид. Но вроде говорили, что выпить любил. И пьянка его погубила.
— Он пил не больше чем другие члены ЦК КПСС, — усмехнулся я, — просто Кулаков был отличным специалистом в сельском хозяйстве. Досконально знал дело, которым занимался. И обладал большим авторитетом в отрасли. Такой конкурент в борьбе за власть был Андропову не нужен. И Юрий Владимирович накачивал Брежнева сводками, где приводились выдержки из западных СМИ и вещания радиостанций, рассказывавших о скорой смерти Брежнева и его преемнике Кулакове. И тогда «второй Ильич» окончательно списал Федора Давыдовича. Кулаков попал в опалу, и его можно было смело убирать. Это было настолько очевидно, что на похороны Федора Давыдовича верхушка Политбюро просто не приехала.
— Это ни о чём не говорит, — вмешался дед, — Иосиф Виссарионович был настоящим народным вождем с непререкаемым авторитетом в стране, а спустя пару-тройку лет после его смерти, большинство близких соратников плюнули на его могилу. «Культ личности» хором при Никитке осуждали.