Глаза запекло от слез.
– Спасибо, миледи, – пробормотала я, бесконечно благодарная королеве за то, что она вспомнила о такой малости в гуще войны.
Жослен поклонился, вложив в поклон всю свою горячность.
Исандра отмахнулась:
– Сожалею, что не решилась помиловать вас раньше, – вздохнула она. – Но для д’Эгльмора или Мелисанды Шахризай такая новость стала бы весомым предупреждением. До самого конца было не ясно, кто предатель, а кому стоит доверять.
– Вы не нашли Мелисанду, – выдохнула я, надеясь, что Исандра возразит, но она лишь досадливо покачала головой.
– Кассилианцы, выступая в роли гонцов, держали уши и глаза начеку, но мы не смели искать ее в открытую по той же причине, по которой я тянула с вашим помилованием. Имея способ связаться с Вальдемаром Селигом, она могла бы сообщить ему, что их замыслы раскрыты и мы готовимся к войне, и тогда он поменял бы планы. Мы и так чрезмерно рисковали, дав осадить себя в этой крепости.
– Конечно-конечно, – вежливо кивнула я, не в силах не сожалеть, что все обернулось так, как обернулось.
Исандра встала и принялась расхаживать по комнате, время от времени бросая обеспокоенные взгляды на дверь. Ее кассилианцы ненавязчиво держались поодаль, зорко следя за происходящим и время от времени украдкой посматривая на Жослена, который не обращал на них внимания.
Наконец королева остановилась и с непривычной нерешительною спросила:
– Значит, это правда, что Друстан маб Нектхана вернул себе трон Альбы? Он что-нибудь мне передал?
Так вот оно что. В пылу войны я и позабыла, что в этом деле на кону сердце юной девы. Я чуть было не улыбнулась. К моему удивлению, губы Жослена растянулись в улыбке, и хотя он быстро отвернулся, скрывая лицо, лучики морщинок в уголке глаза его выдавали.
– Ваше величество, я своими глазами видела коронацию Друстана маб Нектхана перед отплытием с Альбы, – твердо сказала я и честно добавила: – Он ничего для вас не передал, но только потому, что не знал о моих намерениях. Я ведь не рассчитывала, что останусь в живых, обнаружив себя перед скальдами, и сочла за лучшее ничего не говорить круарху, отправляясь к крепости, поскольку честь не позволила бы ему отпустить меня на верную погибель. Сам-то он постоянно рискует собой ради своих людей, но уж поверьте, из всех наших союзников Друстан маб Нектхана единственный, кто стремится в Трой-ле-Мон с высоко поднятой головой и радостью на сердце, потому что он стремится к вам. В нем по-прежнему жива ваша общая мечта о двух могущественных народах, объединенных под вашим общим правлением. Получив ваш призыв о помощи, еще не заручившись поддержкой союзников, круарх был готов попытаться отвоевать трон силами своего отряда, и если бы потерпел поражение, последняя его мысль наверняка была бы о вас.
Исандра сохраняла сдержанность, но на ее бледных щеках расцвел легкий румянец.
– Спасибо, – прошептала она.
– Ваше величество, – вмешался Жослен, – Друстан маб Нектхана оказал мне великую честь, назвав меня братом. Он отважный полководец и отлично владеет собой, но, насколько я мог заметить, при всей его круитской сдержанности он безумно в вас влюблен.
Исандра залилась краской.
– Не думала, что кассилианцам положено замечать признаки влюбленности, – с ехидством парировала она, скрывая свои чувства.
Ее стражи-кассилианцы хранили невозмутимость.
– Нет, – усмехнулся Жослен, косясь на меня, – не положено.
– Ваше величество! – в дверях показался солдат в кольчуге со шлемом под мышкой. – Светает. Милорд де Сомервилль просит вас пожаловать на совет.
И Исандра ушла, уведя с собой телохранителей и фрейлин. Мы с Жосленом остались одни.
Следовало объясниться, но мысли путались.
– Как ты понял? – тихо спросила я.
Он покачал головой.
– Не знаю. Я проснулся от ощущения, что чего-то не хватает. Увидел, что тебя нет рядом, и сразу понял, куда и зачем ты ушла. А еще понял, что Селиг сделает с тобой, если поймает.
– Я думала, что ты всех нас погубил из-за своего обета. Перед концом. Что не выдержишь пыток и выдашь план атаки. – Я должна была это сказать. – Прости.
– Тут нечего прощать. – Он снова лукаво на меня взглянул. – Знаешь, все кассилианцы учатся терминусу. Но за всю историю Братства никто ни разу его не применял. – Он уставился на свои руки. – Я едва не прикончил нас обоих.
– Жослен, – я коснулась его лица. – Знаю. И до самой смерти буду тебе за это благодарна.
Мне хотелось сказать намного больше, но слова не шли на ум, да и времени на разговоры не оставалось.
Жослен поймал мою ладонь у своей щеки и крепко сжал.
– Терминус избавил бы Гиацинта от трудов, ведь он же обещал утопить меня, если я позволю тебе попасть в лапы Селига, – натужно пошутил он. За дверью раздался чей-то крик, а потом топот. – Ты можешь идти? Хочется посмотреть, что там происходит.
– Я бы и сюда сама дошла, если бы ты не распускал руки, – проворчала я, пытаясь встать. – Ты должен пойти и отыскать отца.
Склонив голову, Жослен, прислушался, а потом нахмурился.
– Уже поздно. Я только помешаю ему, отвлеку от сражения. – Он печально улыбнулся. – По крайней мере, он теперь знает, что я не убийца.
Слабое утешение, но хоть какое-то. Я стиснула его руку, вкладывая в пожатие все невысказанные слова.
– Идем.
Глава 89
Пробираясь крепостными переходами, мы жались к стенам, чтобы не мешать спешащим воинам. Самым трудным стал подъем на юго-восточную башню по винтовой лестнице. Жослен как мог прикрывал меня, но проход был настолько узким, что пару раз я едва не вскрикнула, задев израненной спиной неровный камень.
Но мы все равно упрямо шагали к своей цели и наконец вышли на восточную стену, правильно рассудив, что командование станет наблюдать за битвой именно оттуда.
В свинцовом предрассветном тумане происходившее внизу казалось картиной ада. В лагере скальдов я уже побывала, но до того момента даже не представляла, каково пришлось осажденным в крепости.
На равнине бурлил океан скальдов, волнами накатывая на узкую полоску земли у рва и брызгая копьями и стрелами в защитников твердыни. Дымящиеся котлы с эллинским огнем ждали на стене своей очереди, как и направленная на восток фрондибола. У бойниц изготовились к стрельбе арбалетчики и их подручные со сменными болтами. Умелый лучник успевает выпустить пять-шесть стрел из лука, пока взводится арбалет, но для осажденных последний куда сподручнее, поскольку не требует для овладения ни особых талантов, ни многолетнего обучения.
Посреди смертоубийственного хаоса за высоким зубцом стены спокойно стояла Исандра де ла Курсель, королева Земли Ангелов, и что-то обсуждала с Перси де Сомервиллем, Каспаром Тревальоном и Баркелем л’Анвером. Заметив нас с Жосленом на выходе из башни, де Сомервилль отправил нескольких солдат нас сопроводить. Они, сомкнув щиты, создали заслон от скальдийских стрел и копий.
– Хорошо, что вы пришли, – спокойно сказал де Сомервилль. – Селиг, похоже, успокоился. Он все еще лично командует атакой, но только что отправил шесть отрядов разведчиков в разных направлениях и, думаю, укрепил охрану внешней границы лагеря. Откуда будет наступать Гислен?
– Должен с востока, – ответила я, указывая на холмы.
Де Сомервилль приник к бойнице и прищурился.
– Сколько времени займет переход, прежде чем наши освободители ввяжутся в битву?
– Часа два? – предположила я.
Жослен покачал головой.
– Они постараются двигаться возможно быстрее, ведь дозорные на границе лагеря предупредят скальдов задолго до приближения наших основных сил. Разосланные Селигом разведчики круитам не соперники – те их перебьют, – но едва армия выйдет на равнину, ее точно заметят. И тогда скальды не станут выжидать, а ринутся в бой. Думаю, до битвы нашим идти час, не больше.
– Если Селиг разделит свое войско, а не двинется всеми силами на нового противника, мы в беде. – Баркель л’Анвер поплотнее засунул развевающийся конец бурнуса под шлем. – Он может оставить здесь, возле крепости, десять тысяч человек, чтобы продолжали осаду, и все равно чуть не вдвое превзойдет численностью армию, что спешит нам на выручку.