– ЛОЖЬ! – зарычал Лорок. Треовы у него во рту затрепыхали перышками, но продолжали твердо держаться за его язык. Арсианин в бешенстве сверлил Зию всеми четырьмя парами глаз.
– Правдоптахи не лгут, и ты знаешь об этом, – сказала Зиа. – Ария, ведь это так?
Заговорила другая треова:
– Пиру законченным быть. Воссоединение близко.
– Воссоединение вашей семьи? – уточнила Зиа.
– Да, ибо «и душегуба любит его семья». Но только если душегуб признает правду. Тогда любовь и сочувствие свяжут семью.
Лорок полез щупальцем себе в рот, чтобы вытащить оттуда правдоптах.
Но тут голосом Дарии заговорила третья треова:
– Сейчас мы последуем дальше – все вместе, как одна семья, но воспоминание о нашем злобном брате будет изгнано из наших сердец и умов.
– Я буду скучать по всем вам, – отозвалась Зиа. – Ваши доброта и поддержка не забудутся. Все, кто здесь есть, будут помнить ваши деяния и сохранят их для многих последующих поколений. Вас будут прославлять. Вы обретете бессмертие.
– Они не могут говорить! – взревел Лорок. – Их нет!
Треовы вылетели у него изо рта.
– Они говорят, – возразила Зиа. – Твои сестры и брат никогда не исчезнут. Ты многое можешь поглотить, Лорок, но уничтожить воспоминания о них ты не в силах.
– Я буду пожирать их снова и снова, если придется. – Лорок сунул несколько щупалец себе в пасть и начал втягивать их в себя. – Их забудут, а моя великая сила и мощь будет длиться вечно! – И еще несколько щупалец отправились в рот.
– Спасибо, Дзин, за то, что возродил здесь жизнь! – проговорила Зиа громко и внятно. – Спасибо, Ария, за то, что направляла нас всех!
– МОЛЧАТЬ! – Лорок отшвырнул Зию в другой конец зала. Несколько вертиплавников поймали ее в воздухе и аккуратно положили на пол рядом со стеклянными камерами.
Зиа и пленные вожди наблюдали, как извивающееся тело Лорока вползает в его же собственную, колоссальных размеров пасть. Вскоре весь он был плотно скручен словно полотенце, которое отжимают с двух сторон. Его туша начала светиться – все ярче и ярче.
Зиа прикрыла ладонями глаза – от Лорока теперь исходил ослепительно-белый свет. В сияющей с невероятной силой сердцевине она разглядела крошечный вьющийся знак бесконечности. Затем арсианин полностью растворился.
На плечо Зии уселся вертиплавник с пультом таксидермиста в клюве. Он бросил пульт девочке в руки. Зиа подошла к камере королевы Охо и показала ей пульт. Та указала на нужную кнопку, и Зиа выпустила всех пленников из их клеток.
Ровендер подбежал к девочке и крепко обнял ее.
– Зиа, моя Зиа! Ты цела!
– И ты! – Она сжала его в ответных объятиях.
– Я не понимаю. – Ровендер смотрел на пестрых треов, летающих по залу. – Как так вышло, что правдоптахи сработали на Лороке? Сот сказала, что он не поддастся, слишком силен.
– Сот была права, – улыбнулась Зиа.
Ровендер слегка наклонил голову и непонимающе посмотрел на Зию. За его спиной появилась королева Охо и остальные гости. Толпа окружила их, чтобы послушать Зию.
– Треовы не оказали никакого влияния на Лорока, – сказала та. – Это мои слова, мою правду они озвучивали. – Она подняла взгляд на Охо и процитировала: – «В конце концов каждый остается только со своей правдой».
Королева Охо закрыла глаза и склонила голову перед Зией:
– Сердечно благодарю.
И все вожди Орбоны склонили головы, как один, и произнесли:
– Сердечно благодарим.
Зиа обнимала Ровендера в самом центре собрания.
– Ровендер из клана Киттов, родом из Фаунаса, – мягко позвал другой сирулианский вождь. В могучих руках его лежало безжизненное тело Антиква. Ровендер и Зиа поспешили к ним.
– Отец.
Ровендер провел ладонями по морщинистому лицу Антиква и закрыл ему глаза. Потом он сжал обмякшую руку старика в своих руках.
– Твой отец гордился тобой, – так же спокойно проговорил сирулианский вождь. – Сегодня он успел сказать мне, что твердо верит в наступление мира, потому что твое сердце не видит разницы между любовью к детенышу лю-дей, Зии Девять, и к своим собратьям. – (Слезы текли по лицу Ровендера. Зиа продолжала обнимать его.) – Он сказал: вся Орбона может поучиться у тебя.
И вождь передал тело Антиква Ровендеру.
– Пусть дух Антиква продолжает свое странствие среди нас, – сказала королева Охо.
Свет заходящего солнца окрасил золотом весь пиршественный зал. Где-то над дворцом отправлялась в путь стая воздушных китов, а их песнь разносилась над всем городом. К летящей в небе песне присоединялись другие голоса, и весь этот хор праздновал еще один день жизни на планете Орбона.