– А чего мы ждем? – спросил Хаксли. – Давайте перекусим да и заведем нашу машину. Что скажешь, капитан?
– О, ты теперь капитан? – Зиа шутливо ткнула Хейли локтем в бок. – Больше не герой, да?
– Герой у нас – это ты, Зиа, – ответил Хейли и быстро обнял ее. – И мой друг. Мой лучший друг. – Он чуть поколебался, а потом поцеловал ее в щеку.
Ван Тернер тоже обнял девочку, а затем и Хаксли. Все они долго стояли обнявшись.
– Я вас всех люблю, – сказала Зиа. – Очень.
– И мы тебя любим, – ответил Ван Тернер и погладил ее по голове. – Не давай Ровендеру заскучать. Проводи с ним побольше времени. Ему будет чуточку легче.
– И смотри не попадай ни в какие переделки, пока нас нет, ага? – Хаксли погрозил ей пальцем.
– Постараюсь, – отозвалась Зиа, широко улыбаясь.
Хейли крепко сжал руку девочки:
– Мы скоро вернемся. Обещаю.
– Ладно.
Зиа шмыгнула носом.
Хейли догнал Вандеда и Хаксли, и втроем они зашагали к стоящему неподалеку кораблю. Зиа улыбалась, глядя на гигантское воздушное судно. Злобная зубастая пасть исчезла под новой окраской корпуса – черно-золотистой клеткой. Больше тысячи человеческих силуэтов красовалось на носу, рядом с начертанным витиеватым шрифтом именем корабля – «Бижу‐2».
Зиа отвела взгляд от судна и заметила одиноко стоявшую на берегу девушку, одетую в поношенную спецтунику. Она помахала Ван Тернеру, Хейли и Хаксли, когда те проходили мимо, но Зиа не признала ее. Девушка собрала растрепавшиеся на ветру темные волосы в хвост и завязала их на затылке, а затем направилась к Зии. На близком расстоянии та наконец поняла, кто это.
– Джен?
– Наверное, я сильно по-другому выгляжу без всех своих прошлых украшений.
– И твои глаза, – заметила Зиа. – Зрачки у тебя теперь расширяются.
Джен улыбнулась:
– Как у младенца.
Несколько мгновений девушки разглядывали друг друга. Наконец Зиа заговорила:
– Ну так что, ты решила, куда отправишься?
– Думаю, в экспедицию с Хейли. Мой отец бы считал, что… в общем, думаю, я должна сделать именно это, – проговорила Джен, опустила глаза и пнула камень. – Ну и Хейли я нужна, – вздохнула она.
– О! Понятно. – Какое-то новое, неприятное чувство слегка кольнуло Зию при мысли о том, что Джен будет странствовать с пилотом. Но она отогнала от себя это чувство, вспомнив о цели, которая стояла перед Хейли. – Что ж, вот это не забудь, – сказала она и протянула Джен омнипод Кадма.
Джен взяла исцарапанный прибор и повертела его в руках.
– Ты не он, – сказала Зиа. – Ты – это ты. Ты сообразительная девушка, которая очень доброжелательно встретила девочку-ребута, когда та впервые появилась в твоем городе.
Джен отвернулась и воззрилась на воду.
– В городе, которого больше нет.
– Будут другие города. Может, даже появится новая «Фабрика прикидов», – рассмеявшись, сказала Зиа.
Джен обняла ее и прошептала:
– Спасибо тебе.
– Скоро увидимся? – шепнула в ответ Зиа.
– До завтрашней судьбы, – ответила Джен. Она улыбнулась подруге и зашагала к кораблю, чтобы присоединиться к остальному экипажу Хейли.
«Ты».
Зиа обернулась:
– Я?
Отто шел по песчаному берегу, громко ухая. Рядом с ним шествовал Ровендер, ведя за руку маленького сына Хостии, Зузи.
– Зиа, пора ужинать. Ты с нами? – спросил Ровендер.
– У нас копченая рыба, а на десерт – вокс, – добавил Зузи.
– Да, – продолжал Ровендер. – У Редима сегодня знатный улов.
– Звучит неплохо, – откликнулась Зиа и тоже взяла Зузи за руку. – Можно я буду сидеть рядом с тобой?
– Да, но Мэгден тоже хочет сидеть рядом с нами.
Зузи крепко держал Зиину ладонь.
Все четверо развернулись и отправились вдоль озера к месту большого пира, готовящегося прямо на берегу. Солнце скрылось за горизонтом, и кольца Орбоны ярко сверкали в небе над погруженной в сумрак землей.
Эпилог
Прошло несколько лет после Битвы за Солас. Зиа Девять, теперь приближавшаяся к своему двадцатилетию, перевязала длинные белые волосы и поправила одежду с яркими узорами. Она прошла мимо карт с пометками на них, прошла вдоль стен своего дома. Стены украшали картины с реалистично изображенными растениями и животными. Выйдя на мостки, соединявшие ее хижину с остальными жилищами их башни в Лакусе, она нашла глазами Ровендера: тот закреплял трос, тянувшийся через всю чашеобразную деревню. На привязанных к нему всевозможных цветных флажках и стягах играл послеполуденный солнечный свет.