Три авиаполка «Стрижей» были способны разом накрыть всю акваторию в секторе возможного нахождения «Агамемнона». Предельная скорость британской АПЛ составляла менее тридцати узлов, а рабочая глубина погружения не превышала трехсот метров. Теоретически лодка могла нырнуть и немного поглубже, но это уже было совсем не принципиально.
Спустя полчаса после вылета истребителей с аэродромов базирования лодка была обнаружена. Дальнейшее было делом техники. Парочка авиационных противолодочных ракето-торпед АПР-3М «Гриф», каждая из которых имела стокилограммовую фугасную боеголовку, запущенных по ходу АПЛ, привела к ее обездвиживанию. Ракета выходила в нужную точку и спускалась к поверхности воды под парашютом. Потом, отбросив все лишнее, продолжала путь уже как торпеда, приближаясь к лодке по сужающейся спирали.
Потом «Агамемнона» добили обычными глубинными бомбами. Визуально убедившись во всплытии на поверхность воздушно-масляного пузыря, вынесшего наверх множество плавучих обломков и предметов обихода, истребители ушли на аэродромы базирования. А исковерканный взрывами и смятый огромным давлением атомоход все еще погружался, пока не упокоился на многокилометровой глубине. Со временем его, разумеется, поднимут и утилизируют, но это произойдет еще не скоро. Сейчас перед человечеством стояли совсем другие задачи.
Нужно было восстановить Космофлот и подготовить ударную эскадру для межзвездного перелета. Да и на Земле хватало первоочередных дел. Работы предстояло много. Это не позволяло расслабляться, но давало возможность немного передохнуть. Многие воспользовались ей, чтобы отгулять очередные отпуска за 2055 год.
Игорь Тимофеевич Фролов после демобилизации вернулся в свою организацию, которая в просторечии все еще именовалась ведомством Полковника. Первым серьезным поступком, который он сделал после возвращения, было официальное усыновление Робинзона. Игорь дал ему отчество, но не фамилию, так как с ней вопрос был решен еще до его приезда. Робинзона нарекли Центаврским. В паспорте Российского Союза бывший полуразумный теперь именовался Робинзоном Игоревичем Центаврским, а в графе «место рождения» было прописано: планета Осьминогов звездной системы Альфа Центавра. Ну и, до кучи, национальность – русский. Кто его знает, что там на самом деле намешано в его генах. Это никому по большому счету не интересно. Гражданин Российского Союза, говорит по-русски, приемный отец русский, сам себя русским считает. Так и записали. А что кожа черная и черты лица скорее негроидные, чем европейские, так это не страшно. Тем более что это далеко не первый случай. Прецедентов уже не одна сотня случалась. В национальности Пушкина, например, никогда сомнений не возникало.
Некоторые сложности возникли только при заполнении графы «пол». Проще всего было написать «средний». Но зачем обижать человека. Какая разница в том, каким образом он утратил свои гениталии: в катастрофе потерял или стал жертвой инопланетных вивисекторов? Сложение мужское, ощущает себя мужчиной – значит, «он». И нечего тут антимонии разводить.
Кроме паспорта Робинзон, как и все остальные участники захвата центаврского авианосца, получил орден Гагарина – темно-синюю пятилучевую звезду с серебряными изображениями первого космонавта и взлетающей ракеты, а также квартиру в Москве.
Сергей Александрович Лисицын за умелые организацию и проведение операции, в ходе которой, несмотря на превосходство противника, были достигнуты ее цели, был награжден орденом Кутузова и получил назначение на должность командира полка в своей дивизии. Спустя неделю после назначения он, оперативно расправившись с организационными заморочками, ушел в очередной отпуск. Сначала Сергей направился к молодой жене в Севастополь, потом, дождавшись, когда Ирина Николаевна оформит отпускные документы, увез ее знакомить со своими родителями. Оттуда они намеревались выдвинуться в Москву для организации свадебных торжеств. Обе свадьбы планировалось сыграть вместе, но Константин пока еще вынужден был задержаться в Муроме. У командира корпуса забот было не в пример больше, чем у полковника.