– Как ноги? – спросил Тифон, пристроившись рядом.
– Вроде бы кости целы. Спасибо, что голову спас. Я решил, что уже всё. Но здоров зверюга. Мы втроем с трудом одного подраненного одолели. А там в надстройке еще один сидит.
– Это хорошо, если один, – присоединился к разговору Морской Змей. – С одним мы справимся. А если их там двое или трое?
– Сколько бы ни было, будем гасить, – пресек сомнения Барракуда. – Есть какие-нибудь предложения?
– Может быть, попробовать светошумовые гранаты? – предложил Тифон.
– Не факт, что поможет, – не согласился капитан-лейтенант. – На нас они могут даже сильнее повлиять. Тут нужно что-нибудь одностороннего действия.
– Сигнальные ракеты, – выдвинул Тифон новое предложение.
– А вот это – то, что надо. Смотайся на «Малютку» и притащи десяток. И помпу захвати. Чтобы направленный поток сформировать. Иначе ракету назад вынесет. А мы пока люк покараулим.
Пока старший лейтенант плавал к «Малютке» и обратно, Карцев массировал икры, которые болели немилосердно.
– Может, стоит уколоться? – высказался в пространство Морской Змей.
– Не хочу, – отозвался Барракуда. – Реакция снизится. Эти твари прямо чудовищно быстрые.
– Тогда хоть первым не лезь. Пропусти меня или Тифона. Мы справимся.
– Знаешь, я тоже был уверен, что справлюсь. Тем более что уже имел соответствующий опыт. Оказалось, что эти гады намного опаснее наших. Поэтому не будем менять коня на переправе. Страхуйте меня сзади, в крайнем случае вытаскивайте.
– Не хочешь мне сообщить, как планируешь действовать? – спросил Морской Змей.
– Не хочу. Нас сейчас слушают. Пусть моя идея кое для кого станет сюрпризом. Думается мне, что ни с чем подобным нашим гостям точно не приходилось сталкиваться.
Барракуда угадал. Центавриец знал много. Его знания основывались не только на собственном опыте, но и на сведениях, почерпнутых из памяти многих поколений предков, которым приходилось сталкиваться даже с шаровыми молниями. Но на воздухе. А тут что-то весьма напоминающее шаровую молнию перемещалось в воде. Яркое пульсирующее пятно поднималось, касалось потолка, потом медленно опускалось почти до пола, чтобы снова устремиться вверх. Осьминог пытался отогнать его с помощью сифона, но помпа, которую тащил один из аборигенов, была мощнее, поэтому головоногому приходилось все время пятиться. Один раз он попытался оттолкнуть светящееся пятно щупальцем, но получил сильнейший ожог.
Теперь в ментальном излучении центаврийца больше не было непоколебимой уверенности в собственном превосходстве над жалкими, недалекими аборигенами. Его мозг излучал страх, граничащий с паникой. Осьминог отступал, даже не пытаясь перейти в атаку.
В узком коридоре троица боевых пловцов, расположившихся в разных уровнях, перекрывала почти все свободное пространство, но при этом офицеры умудрялись не мешать друг другу. Тифон, как самый крупный и массивный, орудовал помпой, направляя струю воды в сторону осьминога. Барракуда выстреливал новую ракету, как только догорала предыдущая. При этом он старался попасть в осьминога, но тот вовремя отодвигался назад, поддерживая дистанцию, на которой мог затормозить полет ракеты струей из сифона. Морской Змей держал наготове вибронож, чтобы пресечь возможный маневр щупальца.
Коридор закончился, и осьминог, мгновенно сориентировавшись, втянулся в узкую щель приоткрытой двери каюты, располагавшейся по правому борту судна.
«Тупик, или эта сволочь уйдет через иллюминатор?» – пронеслось в голове у Барракуды.
«Не уйдет, – так же мысленно ответил ему Морской Змей. – Там метра полтора песка течением нанесло».
Боевые пловцы приблизились к двери. Осьминог пытался закрыть ее изнутри, но проржавевшие петли не поддавались. Морской Змей отсек кончик мелькнувшего в просвете щупальца, дав возможность Барракуде заглянуть внутрь.
Луч мощного налобного прожектора осветил небольшую узкую каюту, почти весь дальний торец которой был заслонен тушей и щупальцами головоногого. Два щупальца бешено орудовали в иллюминаторе, стараясь разгрести тонны слежавшегося песка. И это им удавалось. Осьминог давил на людей ментально, но их «щиты» пока выдерживали его напор.