Это было не слишком сложно. Все-таки пулемет кроет пневматический игломет, как бык овцу, а бронежилет и защитный шлем выгодно отличаются от голой задницы. Реакцией космодесантники почти не уступали полуразумным, а их преимущество в мощности телепатического воздействия нивелировали использованием «глухого шлема» и радиосвязи. Да и уровень подготовки у космодесантников был существенно выше.
Потом, предварительно разбившись на пары, космодесантники занялись подробным осмотром замка. Большая часть подвальных помещений к моменту их появления была уже вскрыта центаврийцами. Но одна из дубовых дверей смогла успешно противостоять всем попыткам ее принудительного открытия. Она задержала нападавших, к счастью не имевших ни малейшего представления о таких поистине совершенных инструментах, как кувалда, лом и фомка.
Козырев вежливо постучал в дверь прикладом автомата и осведомился:
– Кто в домике живет?
– Русские? – донеслось из-за двери.
– Да, а вы кого тут дожидались?
– Вас.
– Ну, так открывайте!
– Сейчас, подождите немного.
За дверью что-то упало, она дернулась несколько раз и со скрипом отворилась. Из темного проема пахнуло спертым воздухом, плотно настоянным на запахах пота и нечистот. А потом из подвала начали выходить люди. Некоторых вели под руки, одного несли. В группе из двадцати восьми человек кроме женщин, стариков и детей присутствовало несколько физически крепких мужчин, трое из которых были в военной форме.
Пропустив эстонцев, Козырев заглянул внутрь, подсвечивая себе налобным фонарем. В достаточно просторном помещении с низким сводчатым потолком имелись не слишком скромные запасы воды, разнообразной еды, лежали груды оружия. У дальней стены были сложены какие-то стенды и экспонаты. В помещении не было только трех вещей: света, вентиляции и канализации.
– Почему вас пришлось так долго ждать? – спросил у Козырева один из тех эстонцев, которые были в военной форме, когда младший сержант вышел на лестницу. – Ивангород ведь совсем рядом – достаточно мост перейти.
– А с какого перепуга мы вообще должны были вас спасать? – удивился Козырев. – У нас был какой-нибудь договор о взаимопомощи? Или ваша страна хоть что-нибудь сделала для защиты Земли от пришельцев?
– Ну, мы ведь люди все-таки, свои. Есть же общечеловеческие ценности!
– Н-да, – протянул Козырев, внимательно оглядывая толстую ряху эстонца, мятую форму, которая ему была тесновата, полное отсутствие какого-либо оружия и даже подсумков. – Люди, говоришь, свои. Вот ты военный?
– Да, капрал третьего взвода второй роты первого мотострелкового батальона Вооруженных сил Эстонии.
– А почему тогда ты оказался по ту сторону двери, а не остался вместе со своими бойцами ее защищать?
– Ну, я пытался стрелять, но пулемет заклинило уже после первого выстрела. Вот я и побежал в укрытие. А остальные – они просто не успели. Мы сразу закрыли дверь, чтобы успеть ее забаррикадировать.
– Свои, говоришь? Избавь нас бог от таких своих, а с врагами мы как-нибудь сами справимся. Ладно, некогда мне тут с тобой лясы точить, надо дальше бить центаврийцев.
– А как же мы?! Вы не можете просто так нас оставить!
– Еще как могу. Мы вообще сюда прибыли не вас спасать, а Землю от пришельцев чистить. Так что дальше сами как-нибудь.
Выйдя во двор, Козырев доложил по радио о выполнении ранее полученного приказа старшему лейтенанту Шестакову, который принял взвод вместо несправившегося лейтенанта. Тот поставил отделению младшего сержанта очередную задачу. Эстония – совсем маленькая страна, но центаврийцев туда проникло много. И вычистить их следовало всех до единого.
Козырев построил отделение, убедился, что никто из его бойцов не получил серьезных повреждений и все могут продолжить боевые действия. Потом довел до подчиненных новую задачу и скомандовал:
– Отделение по ступам! Взлет по готовности.
Эстонцы уныло проводили взглядами стремительно уменьшающиеся серебристые точки. Им надо было самим копать могилы, чтобы похоронить своих соотечественников. А потом как-то с этим жить.
Жить хотелось всем. От последнего хуторянина с окраины деревни Йыэляхтме, что располагалась на противоположном конце Эстонии в двадцати километрах от Таллина у обочины пересекающего всю страну шоссе Таллин – Нарва и являлась районным центром одноименной волости в уезде Харьюмаа, до президента этой страны. Так уж устроены люди. Не хотят они умирать.