Вот, казалось бы, какая связь между этими двумя людьми. По теории вероятностей их пути могли вообще никогда в жизни ни разу не пересечься, но так получилось, что они повстречались и вместе приняли такую нежеланную, но кармически неизбежную смерть. В кирхе Пресвятой Девы Марии.
Как туда попал полуграмотный свиновод Ёхан Рыйвас, в принципе, понятно. Работал неподалеку, а когда в небе начало греметь и все побежали прятаться, он рванул в кирху. У кого же еще искать защиты, как не у Бога?
А вот с потомственным президентом Эстонии (уже в третьем поколении) Ингрид Кальюлайд все вышло совсем иначе. Мужеподобная тридцатидвухлетняя буч никогда не была особенно прилежной лютеранкой. Пожалуй, не являлась Ингрид даже не особенно набожной, заходя в церкви и соборы только во время проведения публичных мероприятий, фактически просто соблюдая некие условности и отбывая необходимую повинность. Во что она искренне верила, так это в демократию, толерантность, ЛГБТ-ценности и идеалы. Правда, демократию она понимала несколько превратно, а ее толерантность никогда не распространялась на народы, составившие население Российского Союза.
Будучи циничным прагматиком и далеко не полной дурой, она, узнав о прорыве в атмосферу центаврских носителей, быстро сообразила, что на военной базе под Нарвой, где они с премьер-министром отдыхали после совещания с командованием Вооруженных Сил, ей больше ловить нечего. И рванула в Таллин, где еще с советских времен существовал секретный высокозащищенный бункер, вырубленный в скале под замком Тоомпеа, в котором можно было спокойно переждать нападение центаврийцев.
Но немножко не успела. Единственный вертолет буквально у нее из-под носа увела премьер-министр – та еще стерва. Пришлось драпать по шоссе.
Блюдце спикировало на президентский кортеж в двадцати километрах от Таллина, превратив три из четырех машин в нечто среднее между дуршлагом и ежиком. Никто из сопровождающих президента лиц и охранников в этой бойне не выжил. Бронированный лимузин выдержал удары керамических дротиков, но из-за пропоротых шин его все равно пришлось бросить. Поблизости ничего примечательного, кроме красного шпиля кирхи, эффектно вытарчивающего из-за деревьев, категорически не наблюдалось. И Ингрид с водителем побежали к нему напрямик. На этот раз она успела. Лишь нанемного опередив центаврийцев, десантировавшихся из блюдца, которое приземлилось у самого входа в храм сразу после того, как Ингрид Кальюлайд и водитель ее лимузина забежали в высокую дубовую дверь, не потрудившись затворить ее за собой.
Бог никого не спас. Ни упавшего перед алтарем на колени немолодого хуторянина, губы которого что-то тихо шептали, ни судорожно пытавшуюся спрятаться между скамьями и громко завывавшую при этом от ужаса главу государства. Может быть потому, что оба слишком много грешили. Только Ёхан, в отличие от Ингрид, предпочитал мальчиков. А скорее всего Богу вообще не было никакого дела до этих двух извращенцев. Тем более что, кроме них и водителя президентского лимузина, в кирхе были убиты ксендз и более двух десятков человек из его паствы.
Разумеется, не все жители Эстонии были приверженцами ЛГБТ. Там встречались и нормальные люди, имелись традиционные семьи. Но государственная политика и противоестественный отбор на почти любые должности давали о себе знать. Нормальному человеку почти невозможно было сделать хоть какую-нибудь карьеру. И так продолжалось в течение десятков лет.
Процесс гниения вообще не обладает свойством самозатухания. Если гниль появилась и условия не меняются, то она будет развиваться, поражая один за другим все здоровые участки. И начиная с определенного этапа, этот процесс уже практически невозможно повернуть вспять, какие бы усилия для этого не прилагались. Пораженную зеленой плесенью древесину можно спасти ошкуриванием или состругиванием верхнего, пораженного плесенью слоя. С последующей обработкой антисептиком. А черная плесень сразу бьет древесину на всю глубину. В этом случае деревянные изделия приходится сжигать. Примерно так же дело обстоит и в обществе. Его тоже поражает плесень. И если сильно запустить процесс, то уже нельзя будет обойтись без кардинальных мер.
В этот день смерть взяла обильную жатву. Не минула незавидная участь и премьер-министра Эстонии. Ее вертолет был сбит центаврским блюдцем над окраиной Таллина, не дотянув всего несколько километров до замка Тоомпеа. После падения вертолета не выжил никто из находящихся на его борту. Таким образом, страна лишилась двух своих первых лиц в самом начале центаврского нападения, и речь о ее дальнейшем выживании как государства уже больше не шла.