В следующий миг экстрасенсы объединили сознания, и эгрегор заработал.
Команда: «Немедленно заглушить двигатель и лечь в дрейф!», выданная с ярко выраженными осьминожьими интонациями, буквально оглушила управляющего авианосцем ограниченно разумного первого ранга. За ней последовал категорический императив: «С этого момента старые задания отменяются. Выполнять все указания разумного Дуба».
Центаврский авианосец прекратил разгон и теперь летел по инерции, постепенно удаляясь от Юпитера, так как успел набрать скорость, существенно превышающую вторую космическую. «Россия» сократила дистанцию до двух мегаметров, потом уравняла скорости и на время стала мателотом центаврского авианосца (двигалась сбоку от него параллельным курсом). Семен работал.
«Минск» и «Мурманск» выстрелили почти одновременно. Снаряд «Минска» – стальная болванка полуметровой длины, имеющая диаметр в десять сантиметров и массу чуть меньше тридцати одного килограмма, – разогнанный пушкой Гаусса до пяти сотых от скорости света, вошел в борт авианосца по касательной. Порожденный ударом выплеск энергии, эквивалентный взрыву восьмисот двадцати восьми тысяч тонн тротила, выбил из двухкилометрового гиганта сравнительно небольшой фрагмент, ненамного превышающий по размерам пирамиду Хеопса. Но этого оказалось достаточно, чтобы, нарушив целостность внешнего кольца, вывести из строя гравитационный двигатель авианосца. Последующие действия уже не представляли особой сложности. «Минск» вбил в корпус гигантской тарелки еще два снаряда, а потом, уже не опасаясь ударов энергетических орудий, подошел на «пистолетную» дистанцию в один мегаметр и расколол центаврский авианосец на мелкие куски твердотопливной ракетой с десятимегатонной боеголовкой.
Снаряд «Мурманска» летел к центаврскому авианосцу меньше трех секунд. Но этого времени тому хватило, чтобы вильнуть в сторону, пропустив стальную болванку мимо себя. Второй выстрел тоже попал «в молоко». А потом авианосец ушел в отрыв, забираясь на высокие орбиты, где на него коршуном спикировал «Ленинград». Капитан первого ранга Измайлов не промахнулся, впечатав свою болванку в самый центр межзвездного корабля и уничтожив одним выстрелом не только гравитационный двигатель, но и управляющий кораблем искусственный интеллект.
Добивали авианосец Измайлов с Еременко уже вместе. На орбите Юпитера почти одновременно вспыхнули два рукотворных солнца. Послабее, конечно, чем сверхновая, но с Земли в оптику было видно. Двадцать мегатонн испарили существенную часть гигантского корабля. А масса одного из трех окружающих Юпитер колец увеличилась примерно на миллиард тонн.
Семен закончил работу, открыл глаза и приподнялся:
– Всё. Сейчас передохну немножко, и можно перебираться. Остальное на обратном пути доделаю.
– И как он тебе? – спросил Кот.
– Не Алиса, конечно, совсем другой уровень, но и до Сократа ему далеко.
– А как насчет меня? – вклинился в общение между людьми Лагранж.
– Он у тебя еще и разговаривает?! – обратился к Новикову Семен, изобразив удивление на лице. – Сейчас мне некогда, а как вернусь, поковыряюсь в его мозгах и разберусь, что там не так – больно уж своевольничать начал.
– Простите, дяденька, я больше не буду, – схохмил Лагранж.
– Вот, еще и юморить пытается, – продолжил Семен, демонстративно игнорируя ИИ крейсера. – Точно надо покопаться.
– Хватит третировать моего помощника, – остановил Дубовкина командир крейсера. – Лучше скажи, что вам с собой дать?
– Воздуха побольше. Там вакуум. А нам еще придется к Солнцу забежать, чтобы разгрузиться. Не потащим же мы эту гадость к Земле.
– В прошлый раз ты так не думал.
– Так времена изменились. Сейчас носители второго ранга – это вчерашний день. Мы уже свои получше делаем. А с этими мне целый месяц возиться пришлось бы. Нет, в топку.
– Кого с собой будешь брать? – уточнил Кот.
– Ребят возьму, – Дубовкин мотнул головой в сторону космодесантников. – Втроем должны справиться.
– А меня что, тут оставишь? – удивился Константин.
– Конечно, – издевался Семен. – А кто, по-твоему, должен на обратном пути Екатерину Андреевну развлекать? Вот скажи, Костя, зачем тебе лично лезть на авианосец?
– Понимаешь, – подхватил игру Константин, – я космодесантник. Вот спросят меня люди после войны: а ходили ли вы, вице-адмирал, на абордаж? Что я должен отвечать? Варшаву брал, Берлин брал, даже Лондон брал, а на абордаж – только Апофиз взял, да и то в молодости. А центаврский авианосец не брал. Я вам там пригожусь, дедушка!
– Ладно уж, возьму, – смилостивился Дубовкин. – Но баллоны для себя сам потащишь.