Так, с шутками-прибаутками они начали собираться. Баллонов высокого давления взяли с запасом, чтобы потом не заморачиваться с их набивкой на борту десантного бота. Не забыли воду и тюбики с готовыми блюдами. Все остальное, включая ранцевый термоядерный заряд, который надо было взять с собой на всякий крайний случай, было загружено в десантный бот заранее.
Пятидесятиметровый десантный бот по сравнению с центаврским авианосцем казался совсем крохотным. Константин подвесил его над шандорным проемом, расположенным в верхней части межзвездного корабля. Кошкин с помощью бортовых лазеров пробивал в корпусе авианосца отверстия глубиной в тридцать сантиметров, а Батуев, действуя снаружи, загонял в пышущую жаром керамику металлические анкеры, которые, после остывания расплава, становились неизвлекаемыми. После завершения этой работы Табгай продевал в проушины анкеров гаки швартовочных тросов, а Кошкин выбирал лебедками слабину, подтягивая бот к корпусу авианосца таким образом, чтобы нижняя шлюзовая камера оказалась точно напротив шандорного проема.
Когда бот был надежно зафиксирован, и Батуев вернулся в него через верхнюю шлюзовую камеру, космонавты наскоро перекусили, надели скафандры и, задраившись в нижней шлюзовой камере, откачали из нее воздух.
По команде Семена ограниченно разумный первого ранга, как величал себя искусственный интеллект межзвездного корабля, открыл шандорный проем. Космонавты один за другим проникли в авианосец и направились в помещение, которое, пользуясь земной терминологией, можно было с некоторой натяжкой поименовать управляющим центром авианосца. Дубовкин нес ранцевый термоядерный заряд, аккумуляторы и сумку с инструментами, а космодесантники волокли баллоны с воздухом, приборы и личное оружие. Скорее всего на пустом корабле оно вообще не должно было им пригодиться, но привычка – вторая натура. Как гласила космодесантная мудрость: «Оружия бывает либо совсем мало, либо просто мало, но больше не унести».
Спустя двадцать минут они добрались до нужного помещения, выглядевшего мрачно и пустынно: тусклое освещение, голые черные стены без малейших признаков какой-либо отделки, непривычные пропорции, полное отсутствие мебели и приборов. Семен вырастил всем кресла, тумбы, на которые можно было поставить оборудование и сложить оружие, нечто, напоминающее контейнер, куда сложили баллоны с воздухом, и активировал настенный экран. Стало немножко поуютнее.
А когда Константин подключил аппаратуру и в воздухе возник голографический экран, с изображением боевой рубки «России», обстановка вообще нормализовалась.
– Петр Николаевич, – обратился генерал-лейтенант к Новикову, предварительно посовещавшись с Семеном. – Мы готовы начинать движение. Нам будет проще управляться, если «Россия» пойдет вперед, а Дубовкин пристроит авианосец ей в кильватер.
– Поехали, – ответил вице-адмирал, отдав Лагранжу необходимые распоряжения. – Пристраивайтесь. Идем к Солнцу. Дистанция один мегаметр.
Эскадра начала разгоняться, держа курс прямо на Солнце. «Россия» и центаврский авианосец шли в кильватерном строю, а остальные три крейсера образовали отдельную колонну, так как вскоре должны были отделиться и лететь к Весте.
Новиков отправил командующему космической обороны Земли видеосообщение:
– Николай Александрович, докладываю, что операция успешно завершена. Два центаврских авианосца уничтожены, третий взят Дубовкиным под контроль. «Минск», «Мурманск» и «Ленинград» отправляю на Весту. Старший группы – капитан первого ранга Мешков. Перехватчики я отправил обратно на Психею. Их вмешательство не потребовалось. А мы сделаем крюк к Солнцу, чтобы избавиться от носителей второго ранга.
Спустя полтора часа от Петрова пришел ответ:
– Петр Николаевич, поздравляю вас и личный состав эскадры с победой. Ваши распоряжения одобряю. После захода к Солнцу жду вас и всю команду Кота на Весте. Трофей оставьте на ее орбите.
Разгон продолжался. Авианосец уверенно держался в кильватере тяжелого крейсера. Семен работал. Исправлял программы и логические цепочки, вводил другие коды, заменял приоритеты. Иногда ему приходилось вставать и ковыряться в «железе», используя алмазные сверла, зубило и молоток. Потом отвлекся, посмотрел на скучающих космодесантников и сделал им предложение, подкупающее своевременностью:
– Зачем вы тут все в скафандрах маетесь? Пусть кто-нибудь один останется со мной, а остальные идут в бот. Поешьте, поспите, потом поменяемся. Нам еще лететь больше суток.
Константин признал предложение здравым, оставил с Семеном Кошкина, а сам вместе с Батуевым отправился в бот.