Последние полчаса учебного дня, после общего тестирования, ученики Камильской средней школы провели по-разному. Одни учителя отвели это время для чтения — народ читал кто что хочет или рассказывал байки. Другие учителя вообще устроили чаепитие и принесли в класс воздушные пирожные с кремом.
Но миссис Бейкер, как известно, праздники ненавидит. Она заставила нас открыть «Родной язык для нас с тобой». И мы начали изучать новый параграф: «Нестандартные формы глаголов». Сосредоточиться было трудно, почти невозможно: я до сих пор чувствовал на себе взгляд крысиных глазок брата Дуга Свитека. Да и мокрый я сидел, насквозь мокрый. Но миссис Бейкер меня и не вызывала. Даже когда я поднимал руку. Даже когда я во весь голос завопил, что могу объяснить, что отличает правильный глагол от неправильного.
Уф-ф-ф… наконец прозвенел звонок.
Я вышел из класса, высматривая, не подстерегает ли меня брат Дуга Свитека. В голове так и тикало: ты-покойник-ты-покойник-ты-покойник. Не встретив врага в коридорах, я добрался до вестибюля, пройдя под высокой аркой, где на недосягаемой для мистера Вендлери высоте до сих пор красовалась фотография Ариэля в жёлтых колготках. И в глубинах моей души снова засвербила жажда мести. Главное — не терять бдительности. Где он, тот, кому надо отомстить? Пока не видно. На улице меня окутал холодный воздух, он хлынул через незастёгнутое пальто внутрь, под две футболки, и моё пропитавшееся потом термобельё мгновенно остыло, а заодно остыло и разгорячённое тело. И пылающее лицо.
— С тобой всё в порядке? — с подозрением спросил Данни Запфер.
— Всё зашибись, — ответил я. Вполне честно, без лукавства.
Я бодро пересёк школьный двор и вышел на Ли-авеню. Судя по всему, брат Дуга Свитека уже отправился домой. У ворот буксовали автобусы, а мистер Гвареччи стоял у забора и неодобрительно взирал на их попытки. А может, он стоял там, чтобы кандидаты в колонию для несовершеннолетних преступников не смогли уцепиться за бампер. Но кандидатов в поле зрения не было.
Сдаётся мне, мистер Гвареччи этому обстоятельству только радовался. Ему хватало того, что на другой стороне улицы стоял репортёр «Городской хроники» и снимал, как автобусы, проехав несколько метров, начинают буксовать, фонтаном откидывая снег из-под колёс, и выделывают такие зигзаги, что с их жёлтых крыш слетает снег. А после встают как вкопанные и никак не могут снова сдвинуться с места.
Когда я добрался до первого перекрёстка, автобус за моей спиной начал фырчать и трещать, как мотоцикл без глушителя. Он пытался набрать скорость и одновременно объехать машину миссис Бейкер, которая медленно-медленно выезжала со стоянки. Всё, что случилось дальше, случилось именно из-за этого.
За три секунды.
Сам я всего не видел, потому что снег пошёл гуще и лепил прямо в лицо.
Но, как мне потом рассказали, выглядело это так.
Я дошёл до перекрёстка. Брат Дуга Свитека и другие кандидаты в колонию ждали на другой стороне улицы. Стояли плотно, по-военному, сомкнув ряды. Они уже прицелились: левая рука вытянута вперёд и указывает на цель, то есть на меня, а в правой руке у каждого снежок — огромный, как шар для боулинга. Фонари на улице уже горели, их желтоватый свет прорезал серую сумеречную мглу и падал на блестящие, обледенелые бока снежков.
Во всяком случае, надеюсь, что снежки казались жёлтыми именно из-за фонарей.
Думаю, на оценку ситуации у меня ушла секунда.
В следующую секунду допотопный двигатель школьного автобуса затрещал, точно пулемёт, и автобус боком заскользил к перекрёстку. На красный свет. Его зад проехал мимо меня, вертясь то так, то эдак, я успел заметить в окне лицо Данни. Испуганное, но счастливое. На следующий день он мне рассказал, что в жизни не слышал, чтоб водитель школьного автобуса так матерился.
Подтверждаю, я тоже краем уха кое-что расслышал. Хотя водитель — женщина, между прочим.
Тут наступила третья секунда. Я отвернулся от автобуса — посмотреть, что делают брат Дуга Свитека и его преступная шайка. Но не успел. Потому что автобус вынесло на зебру, а по ней, уже посреди улицы, ни на кого не глядя, замотав шарфом уши и голову, потому что берегла от влаги свои южнокалифорнийские волосы, шла моя сестра.
Шла на час позже, потому что тоже сдавала тесты.
Я бросился вперёд.
Помню, заскрежетали тормоза, кто-то закричал: «Мистер Вудвуд!», а сестра закричала: «Ой!», потому что я врезался в неё с разбегу и успел отпихнуть в сторону из-под скользящей махины автобуса.