Присутствие духа сохранили лишь два человека в классе. Мей-Тай сняла туфлю, замахнулась и стояла, свирепая-пресвирепая, готовясь разить желтозубых.
А вторым смельчаком, как ни странно, оказалась сама миссис Сидман, которая, видимо, постановила для себя, что ничто, никакое чрезвычайное происшествие в Камильской средней школе отныне не лишит её самообладания.
Она ухватила крыс, одну на хвост, другую за шкирку — поди ещё найди шкирку у такой раскормленной зверюги! — стащила со своих коленей и подняла, разведя руки в стороны. Чудища сучили лапами, шипели, клацали зубами, но ничего не могли поделать — миссис Сидман держала их железной хваткой. Она стояла с крысами, как победитель, как Макдуфф с головой Макбета.
Тут вопли из нашего класса достигли ушей мистера Вендлери, и он незамедлительно появился на пороге.
— Куда их деть? — гордо спросила миссис Сидман.
— В подвале есть клетка, — ответил он.
— Показывайте дорогу, — потребовала миссис Сидман.
Он двинулся вперёд, предусмотрительно закрывая двери всех классов на пути миссис Сидман. А жаль. Было бы справедливо, чтобы вся школа увидела, как самый храбрый и благородный член попечительского совета шествует в подвал, держа в руках побеждённых, истошно верещащих врагов.
Потом остальные члены совета удалились в кабинет директора на срочное совещание, а мы принялись поднимать опрокинутые парты и приводить в порядок кабинет миссис Бейкер. На это мы потратили остаток учебного дня. Но восстановить удалось не всё. Кто-то — думаю, мистер Бредбрук — умудрился не просто смахнуть с учительского стола глобус, но и пробить в нём брешь, так что теперь вместо Гималаев зияла огромная дыра. Красные переплёты учебных словарей Торндайка перекосились, а некоторые и вовсе отклеились — ведь мы нещадно скидывали их на пол, когда, спасаясь от крыс, освобождали для себя книжные полки. Две парты вообще приказали долго жить — лежали на полу грудой дощечек.
Даже армия Юлия Цезаря, перейдя Рубикон, вряд ли оставила после себя такой разор и упадок.
Ну а на вторую половину дня тренер Кватрини, как вы помните, назначил отборочные забеги. К этому времени об истории с Калибаном и Сикораксой знала уже вся школа, и мы рассчитывали, что тренер нас пожалеет и забеги отложит… Не тут-то было! Возможно, в какой-то другой школе какой-то другой тренер и отложил бы забеги, поскольку бегуны пережили психологическую травму в виде падающих с потолка гигантских крыс. Но тренер Кватрини решил, что нас такой эпизод должен только взбодрить. Мотивировать!
— Мотивация для бега — первое дело, — объявил он. — Чтобы быстро бегать, надо очень этого захотеть. Желание бегать быстро и называется Мотивацией. С большой буквы.
Маршрут для нас он проложил какой-то невообразимый и уж точно за пределами человеческих возможностей. Старт — от дверей спортзала, потом — вокруг школьной парковки, где Сикоракса с Калибаном злобно шипели в клетке в ожидании специалиста из «Охраны природы». Дальше — вдоль теннисных кортов, а потом — на Ли-авеню, мимо булочной Гольдмана и обратно к главному входу в школу, вдоль началки и, наконец, к дверям спортзала.
— Четыре круга. — Для пущей наглядности тренер Кватрини показал четыре пальца. — Вы должны пробежать четыре полных круга. В темпе. Семь лучших бегунов попадут в основную общешкольную команду для осеннего кросса. Подозреваю, что это будут восьмиклассники. Остальные черепахи — в запасе. Те, кто добегут.
После этой ободряющей речи он дал свисток, и мы побежали.
Небо, надо сказать, с утра ничуть не посветлело. Зелёные облака окончательно перемешались с бурыми и надвинулись на землю ещё ниже; из них сеялся не дождик, а какая-то влажная взвесь. Казалось, мы двигаемся сквозь вьетнамские джунгли и вдыхаем скорее влагу, чем воздух. Я бежал, наклонившись, освободив руки. И особо не торопился. Пробегая мимо Калибана и Сикораксы, пнул на прощание клетку, а крысы в ответ зашипели и стали злобно бросаться на прутья. К этому моменту меня уже распирало от мокрого воздуха. На второй круг я пошёл, ощутимо снизив скорость, и плёлся где-то в последних рядах; впереди и даже значительно впереди меня бежали все восьмиклассники и многие семиклассники.
Если снаружи и внутри тебя одна вода, ты не бежишь, а попросту тонешь, и тут уж не до Джесси Оуэнса.
Зато на третьем круге дела пошли повеселее. Мирил поджидала меня у главного входа в школу. Она держала в руках высушенную розу с ленточкой.