Приехали в Салисбери-парк. Снова туман. Высокая, совершенно мокрая трава. С деревьев, с каждого листика капает. Снова холод: видишь каждый свой выдох — облачко пара. Особенно много облаков плавало вокруг тренера Кватрини, потому что он беспрерывно отдавал приказы: куда сложить вещи, где ждать, где не ждать, где размяться, где построиться. Наверно, он так грелся.
На соревнования съехались сборные — и основной состав, и запасные — со всего Лонг-Айленда, примерно из двадцати школ. Некоторые школы даже снабдили своих бегунов командной формой. А остальные просто прикрепили к футболкам выданные тренерами номера. Мне достался номер сто тринадцать, не самый, как вы понимаете, счастливый. Данни бежал под заветным номером двадцать пять, номером Джо Пепитона. Я попросил его поменяться.
— А ты бы поменял двадцать пятый на сто тринадцатый? — спросил он.
— Конечно, — ответил я.
— Врёшь, — сказал он и не поменялся.
Но когда начался забег запасных команд, я всё равно болел за Данни — кричал, улюлюкал, стоя рядом с родителями Данни и кучей маленьких запферят, а ещё — с мистером Ковальски и Мирил-Ли. Да-да, все они пришли поболеть за нас ранним субботним утром.
Мирил. Этим всё сказано.
Поначалу я различал Данни среди бегунов: они стартовали всей толпой. Человек триста в белых футболках. Потом они углубились в лес, топот шестисот ног стих, а мы устремились к повороту, где дорога делает петлю — где вот-вот покажутся лидеры. Да! Данни бежал в группе лидеров, хотя школы прислали в основном восьмиклассников, и все они были крупнее и чуть не на голову выше Данни.
— Расслабь руки! — крикнул я.
— Ладно, тренер, — ответил он, снова устремляясь в леса.
— Не болтай! — крикнул я ему вслед, хотя он меня, наверно, уже не слышал.
Мы ринулись к следующему изгибу дороги. Данни бежал в первых рядах группы лидеров, вполне уверенно бежал. Даже продемонстрировал мне, что руки расслаблены.
— Давай, Данни! — закричала Мирил.
— Ползи быстрее! — крикнул я.
И он припустил ещё быстрее, точно спринт бежит. И скрылся в лесу.
Мы снова бросились к стартовой линии и вопили как ненормальные, когда десятка лидеров ушла на второй круг.
Но впереди ещё три круга.
Все мы — и Запферы, и Мирил с отцом — метались туда-сюда, чтобы видеть Данни каждый раз, когда он выскакивал на открытое место.
На пятый крут он уходил первым.
Орали мы неистово, все, даже тренер Кватрини орал и прыгал на обочине не хуже маленьких Запферов.
Данни опять исчез в лесу, изрядно оторвавшись от группы восьмиклассников, а мы — уже в пятый раз — побежали к первому повороту, где он должен был показаться вновь.
Но показалась группа лидеров-восьмиклассников. А потом и другие бегуны, раскрасневшиеся, потные. Их дыхание стыло на холодном воздухе.
— Мы его пропустили? — прошептала Мирил.
Нет, не пропустили. Данни, хромая, с окровавленными коленками, бежал где-то во второй сотне. На нас он даже не взглянул.
Его родители ахнули. Кто-то из запферят спросил:
— Почему у Данни кровь?
— Должно быть, споткнулся и упал, — ответила миссис Запфер.
Она просто не знает, что может случиться, если группа восьмиклассников догонит в лесу лидера-семиклашку.
Мы побежали к следующему повороту — ждать Данни. Но он отставал всё больше и больше.
К финишу он пришёл. Всё-таки не последним.
Родители тут же подхватили его под руки — отец с одной стороны, мама с другой — и повели к машине. Мы с Мирил посторонились, но успели увидеть, что Данни чуть не плачет. Уверен — не от боли. Он прошёл мимо нас, не поднимая глаз. Его братья и сёстры поспешили следом. Кто-то из малышей плакал навзрыд — боялся, что коленки у Данни никогда не заживут.
Видимо, кросс — это тоже поле брани. Кровавой брани.
Настал черёд сборной. Я встал в самую гущу толпы, позади всех наших восьмиклассников. В последних рядах встал.
— Встань ближе к линии! — заорал тренер Кватрини.